Незваная гостья, не говоря уже о путешествии по волнам памяти, не ко времени напомнила ему, что у него есть либидо.
Лука был прагматиком. Те три недели были приятными — нет, это определение даже близко не подходило к описанию того, что он испытал. Он был совершенно свободен, и впервые в жизни свобода была сладкой.
Но это не имело ничего общего с его настоящей жизнью, и они никогда не должны были снова встретиться.
В нем вспыхнуло недовольство, отчасти из-за того, что Корделия появилась здесь без предупреждения и теперь ему придется твердо, но вежливо потребовать оставить его в покое, а отчасти потому, что была в нем какая-то коварная струнка души, которая заставляла радоваться ее неожиданному появлению.
Он понял, что подсознательно думал о ней, как бы это себе ни запрещал.
— Чем я могу тебе помочь? — нарушил он напряженную тишину.
Конечно, он догадывался, почему Корделия здесь, и ждал, когда она начнет неизбежный разговор.
Было досадно, что до этого дошло, впрочем, не так уж и удивительно. Люди были удручающе предсказуемы в своей реакции на деньги.
"
"Даже она, чей вид заставил все внутри его сжаться, ничем не отличалась от многих других людей, готовых на все ради выгодной сделки.
— Ничего, если я сяду? — спросила Корделия. Перед столом стоял стул, и она опустилась на него, почувствовав, что ноги стали как желе. Если она немедленно не сядет, то кулем расползется по полу.
Лицо Луки говорило о том, что он не станет предлагать ей чай и сочувствие. Он меньше всего хотел ее видеть. Это ясно.
Мужчина, окидывающий ее холодным оценивающим взглядом, был ей незнаком. Он не имел ни малейшего сходства с парнем, который перевернул ее жизнь, чьи нежные руки и страстные губы подарили ей ни с чем не сравнимое чувственное наслаждение.
Совсем не походил на человека, которого она думала найти, когда отправилась в путь. Каким его себе представляла. Тот работал на винограднике. Он собирал виноград. Затем, когда сезон заканчивался, отправлялся путешествовать. Он не был бродягой, но не был и богачом!
Корделия не знала, где именно он работает и живет.
Ожидала скромного жилища, которое он, возможно, делил с отцом. Один из симпатичных побеленных средиземноморских домов, тех, что она много раз видела на фотографиях. Но когда спросила о нем, ее направили в этот особняк. Прелестная старуха с морщинистым лицом и черными глазами, живыми, как у ребенка, проводила ее вверх по холму с тщательно ухоженными виноградными лозами, рядами уходящим вниз, к полям и деревьям.
