У ворот дачи молчавшая до сих пор девочка неожиданно сказала:
– Вас ведь Свечка зовут?
– Нет, Лампа.
– Тетенька Лампа, вы не бойтесь, я не ворую, только клянчу.
– Ну и хорошо, – похвалила я, – чужое брать не надо.
На веранде самым милым образом пили чай Ребекка и Гарик.
Увидав меня с нищенкой, Игорь Серафимович спросил:
– Это еще кто?
Фрося попятилась и сказала:"
"– Ну вот, так я и знала, ругаться начнет, а вы говорили, что не замужем.
– Входи, – подтолкнула я ее в спину, – он тут не хозяин, будет ворчать, самого выгоню.
Топай в ванную да платье брось в угол.
Пока Фрося мылась, я объяснила гостям ситуацию.
– Какой ужас! – вскрикнула Ребекка. – Такая маленькая. Сколько ей лет?
– По-моему, семь, – ответила я, – впрочем, точно не помню.
– Небось и в школу не ходит, – не успокаивалась Ребекка, – несчастное создание! И потом, какая подлость – отобрать у бедного ребенка игрушки и продать! Хороша мать!
Сидевший в углу Роман тяжело вздохнул.
– Ты чего разволновался? – спросил Игорь Серафимович.
– Ей еще повезло, что маленькая, – пояснил парень, – а то бы в проститутки определили.
– Тетя Лампа, – крикнула Фрося, выходя из ванной, – все!
Я первый раз видела ее такой чистой. Волосы у девочки оказались светло-русые, а кожа бледная, почти зеленая, огромные голубые глаза, окруженные черными синяками, выжидательно поглядывали на стол.
– Зачем ты надела грязное платье?
– У меня другого нет!
Я призадумалась, действительно. Одежда Лизы и Кирки ей явно велика.
– На, возьми пока мой халат, а там придумаем что-нибудь.
– Роман, действуй! – велел Игорь Серафимович.
Охранник выскочил за дверь.
Минут через десять Фрося, запихнув в рот все, что лежало на тарелке, сонно заморгала глазами.
– Ей лечь надо, – сказала Ребекка.
– Не, – пробормотала Фрося, борясь с зевотой, – давайте посуду помою.
– Ладно, тащите девчонку в койку, – распорядился Гарик.
Бекки легко подняла худенькое тельце:
– Господи, да она весит меньше Мули!
Фрося внезапно сказала:
– Пахнет от вас здорово, как от конфеты.
Ребекка рассмеялась и унесла девочку.
Следующий час мы мирно обсуждали ее дальнейшую судьбу.
– Пусть пока у меня поживет, – настаивала я, – не на вокзал же ее отвозить.
– Можно и у нас, – внезапно вмешалась Ребекка, – у тебя и так двое, лучше к нам.
– И что Нора скажет?
– Ничего, – улыбнулась Бекки, – совсем ничего, мама очень любит детей и безумно переживает, что мы никак не сделаем ее бабушкой.
