Мысль-то ему неплохая пришла с Мишкой тебя стравить, да только не подумал, что ты у пластунов науку проходил. А их ухватки – дело непростое. Вон, заставил его вкруг себя плясать, словно цыган медведя, – снова рассмеялся кузнец.
– Ништо, будут экзаменацию сдавать, ещё посмотрим, кто кого, – прохрипел Леонтий, даже не делая попытки подняться.
– Дурак ты, Леонтий, хоть дожил до седых волос, – не удержавшись, фыркнул Матвей. – Меня хоть молоньей и ударило, а всё одно я казак. Так что придёт время, сам всё увидишь.
– Верно, сын. Придёт время, всё само на место встанет, – кивнул мастер.
Соседи, сбежавшиеся на шум драки, вызвали старшин станицы, чтобы те разобрались со случившимся безобразием. И вот теперь, слушая короткий пересказ случившихся событий, только укоризненно головами качали. Всё произошедшее выбивалось из правил обычной жизни станицы. Как уже не раз говорилось, мастеров казаки берегли. И продиктовано это было жизненной необходимостью. Выслушав кузнеца, старшины велели толпе разойтись и, собравшись в кружок, принялись что-то негромко обсуждать.
– Матвей, подь сюды, – послышалось из круга, и Григорий, подобравшись, чуть подтолкнул парня в спину.
– Чего? – угрюмо поинтересовался парень, подойдя.
– Хочешь настоящей рубке научиться? – неожиданно спросил один из стариков.
– Верхом, как в лаве? – тут же подобрался Матвей.
– Верно, ей.
– Хочу. Очень.
– Добре. Завтра к Елизару на подворье поутру приходи. Он тебя учить станет. И рубке, и джигитовке. Лучше него этому делу никто не обучит.
– Даже отец? – не удержавшись, поинтересовался парень.
– Гриша в рубке неплох, но до настоящего мастера не дотягивает, – раздалось в ответ.
– Добре. Буду, – вздохнув, решительно кивнул Матвей.
Проводив старшин до тына, он вернулся в кузню и, увидев задумчивого отца, насторожился.
– Случилось чего, бать?
– Чего тебе старшины сказали?
– Обещали, что дядька Елизар меня рубке и джигитовке учить станет.
– Шутишь? – растерянно ахнул кузнец.
– Вот те крест. Истинная правда, бать, – ответил Матвей, широко перекрестившись.
– От то добре, – радостно усмехнулся мастер. – Он в этом деле лучший. Так что бросай баловство своё и учись. Учись, сын, так, как ничему прежде не учился. От науки той твоя жизнь зависеть может, сынок.
– Буду учиться, бать. А то, что я прежде делал, не баловство вовсе. Я потому и смог Мишку на кулачках побить, что прежде на мешке руки набил.
– Это выходит, тебя пластуны такому научили? – удивился кузнец.
