Проверка показала, что это тело почти достигло прежних кондиций. Силы парню и прежде было не занимать, а вот боевых умений явно не хватало. Да, пластуны его кое-чему научили, но по сравнению с тем, чему учился сам Матвей, это было небо и земля. Ведь все приёмы рукопашного боя, известные в его прежней жизни, это выжимка из различных боевых искусств, которые были систематизированы в определённую схему."
"Досталось, конечно, и самому парню, но в итоге опыт и знания одержали верх над голой силой. Михаил, отказавшись учить пластунские ухватки, лупил просто.
Что называется, от плеча, со всей дури. Матвей же, отвечал короткими, резкими ударами по болевым точкам, заставляя противника шипеть от боли и раз за разом отступать. В какой-то момент, принимая размашистые удары парня на предплечья, Матвей заставлял его плясать вокруг себя, словно дрессированного медведя.
Глядя на эту картину, Григорий не удержался и, рассмеявшись в голос, презрительно фыркнул:
– Невелик воин получился.
Выдержать такой издёвки Леонтий не мог.
Взревев пьяным медведем, казак взмахнул нагайкой и попытался огреть ею кузнеца. Но как оказалось, мастер тоже был не промах и вышел из кузни с прихваченным прутом. Едва заметив замах, он резко пригнулся и, пропустив удар над головой, хлестнул противника куском арматуры. Взвыв от боли, Леонтий рухнул в пыль, выронив нагайку. Григорий, не давая ему подняться, принялся охаживать противника прутом по спине.
Матвей, не отвлекаясь на подобные мелочи, в очередной раз ушёл от размашистого удара Мишки и, выпрямляясь, с размаху всадил кулак ему в подмышечную впадину.
Задохнувшись, казачок согнулся, пытаясь глотнуть воздуха отбитым лёгким, и тут же получил сокрушительный удар в челюсть. Убедившись, что добавки не требуется, Матвей перевёл дух и, оглянувшись на отца, коротко поинтересовался:
– Ты как, бать?
– А чего мне сделается? – иронично хмыкнул кузнец. – Этот дурень никогда мне противником не был. Ленив больно.
– Выходит, вражда эта у вас давно идёт? – сообразил Матвей.
– Да ты ж не помнишь ничего, – хлопнул кузнец себя ладонью по лбу. – Да, ссориться мы ещё с тех времён стали, когда науке воинской учились. Он всё норовил хитростью вывернуться, а не получалось. В бою одной хитрости мало. Там ещё и умения нужны.
– А меня-то он чего цеплять начал? – не понял Матвей.
– Так ведь знает, что со мной ему не сладить, вот и решил за прежнее на тебе отыграться. Да не вышло.
