Мы уже подошли к ее автомобилю, и Джоан, положив портфель на заднее сиденье, поворачивается ко мне и скрещивает руки:
– Знаете, для вас еще не все закончилось. Далеко не все.
– Полагаете, Колин подаст апелляцию?
Джоан качает головой, думая о тысячах людей, которые слышали о Вере и захотят соприкоснуться с ней.
– Нет, я не Колина имею в виду.
В Ватикане кардинал Шиорро, глава Конгрегации доктрины веры, все утро наводит порядок у себя на рабочем столе. Разбирает папки, сортирует постановления. Некоторые дела отправляет прямиком в мусорную корзину, а дело Веры Уайт откладывает для дальнейшего рассмотрения под толстую стопку других дел, над которыми конгрегация работает годами.
Вернувшись в здание суда за Верой и мамой, я едва не натыкаюсь на поджидающего меня Колина. Чтобы я на полном ходу не сбила его с ног, он ловит меня за плечи:
– Рай!
Я чувствую триумф, от которого остается послевкусие вины."
"– Колин, – произношу я ровным голосом.
– Я бы хотел попрощаться с Верой, если ты не против.
Он смотрит на свои туфли. Мне остается только догадываться, как ему тяжело. А где, интересно, Джессика? Наверное, придя домой, он погладит живот новой жены и спросит себя, сможет ли этот еще не рожденный ребенок заменить ему Веру.
– Я не против. Сейчас поищу ее.
Не успеваю я это сказать, как она выскакивает из-за угла. Я с улыбкой одергиваю ей платьице, задравшееся сзади, и заправляю за ухо прядку волос:
– Папа хочет с тобой попрощаться.
Она морщит личико:
– Насовсем?
– Нет, – говорит Колин, присаживаясь на корточки.
– Ты же слышала, что сказал судья? Мы с тобой будем проводить вместе каждые вторые выходные.
– То есть не эти, а через неделю?
– Да. – Он дотрагивается лбом до ее лба.
На его месте могла быть я. Он бы вез Веру к себе домой, а я просила бы разрешения поговорить с ней одну минутку. Сидела бы, опираясь одним коленом о пол, и старалась бы не плакать. Я никогда не понимала, как дети порой умудряются знать нас лучше, чем мы сами себя знаем. Как вовремя они иногда до нас дотрагиваются, как чувствуют, что нам нужно отвлечься от грустных мыслей.
– Я все равно буду с тобой, – говорит Вера и, погладив отца по щеке, просовывает руку в карман его рубашки. – Вот здесь.
Она наклоняется, закрывает глаза и подкрепляет данное обещание поцелуем.
Малкольм Мец подъезжает к своему манчестерскому офису, но не выходит из машины. Думает, не провести ли ему остаток дня дома. О его поражении все, наверное, уже знают.
