Усмехнувшись, Мец спрашивает:
– Полагаю, вы уже отослали свое заключение?
У Кензи внутри как будто что-то обрывается, когда она смотрит на пустой экран компьютера.
– Наверное, – продолжает адвокат, – вы уже отправили судье отчет по факсу, чтобы до начала слушания он успел с ним ознакомиться. И все-таки я считаю себя обязанным кое о чем поставить вас в известность.
– О чем же, мистер Мец?
– Этой ночью Вера Уайт была госпитализирована.
Кензи резко выпрямляется:
– Что?!
– Насколько мне известно от моего клиента, у нее снова стали кровоточить руки, причем теперь ее состояние тяжелее, чем в прошлый раз.
– Боже мой! Кто с ней сейчас?
– Судя по всему, мать. – Помолчав несколько секунд, Мец продолжает: – Но я считаю нужным известить вас о нашем намерении это исправить. Я буду просить судью подписать приказ, запрещающей Мэрайе Уайт контактировать с ребенком. У меня есть основания подозревать, что именно она вредит здоровью Веры.
– Вы располагаете доказательствами? – спрашивает Кензи.
– Я пришел к выводу, что миссис Уайт страдает определенным психическим расстройством. Эксперт, которого я привлек к этому делу, со мной согласен.
– Понятно.
– Вы в любом случае узнали бы о произошедшем. Просто я подумал, что, вероятно, вы хотели бы получить эту информацию до начала судебного разбирательства. – С этими словами Мец кладет трубку.
Кензи включает компьютер и ждет, когда загорится экран. Свет монитора заставляет ее поморщиться: слишком много энергии сразу. И вот она начинает торопливо печатать, надеясь, что успеет навестить Веру до начала слушания.
Надеясь на то, что, если девочку действительно посещает некое небесное существо, оно приехало вместе с ней в машине «скорой помощи» в больницу, а оттуда сопроводит ее в новый, безопасный дом. Кензи пишет:
Я рекомендую передать опеку над Верой Уайт ее отцу.
Глава 14
…Других спасал, а Себя Самого не может спасти…
Мф. 27: 42
Утро 3 декабря 1999 года
Когда Вера родилась, Мэрайе потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к материнству и перестать изумляться при виде младенца, спящего рядом с ней или сосущего ее грудь.
Иногда ей становилось просто страшно: годы тянулись перед ней, как красные линии дорог на карте, и каждый поворот таил в себе множество опасностей. На Вериной жизни пока еще не было ни единого пятнышка, ни единого шрама. Задача Мэрайи заключалась в том, чтобы оберегать эту незапятнанность.
Но очень скоро она поняла, что ей не справиться.
