— А об твоем унижении? Хотя я другого и не ждал. Не переживай. Ученые народ особый.
— Жалость, Левицкий, — фыркаю, пока он моет руки. — Строишь из себя заботливого? Я все знаю. Ты всегда так делаешь. гладишь по голове, как собаку, чтобы потом пнуть. В нашем случае было трахнуть и исчезнуть на долгое время. Или пойти трахнуть кого – то другого, чтобы я знала свое место.
— Ты хочешь этого? — слышу его вкрадчивый, чуть сиплый голос ближе. Слишком близко.
— Чего, — устало спрашиваю.
— Чтобы я трахнул тебя.
— Ты вообще меня не слышишь? – резко поворачиваюсь.
Но зря. Его взгляд капкан. И чем дольше я в его плену, тем больше боли.
— Слышу, но пока не понимаю, о чем речь. Я зашел сказать, что сейчас твой благоверный вернется на сцену и заявит, что забыл о тебе. И ты должна будешь выйти и показать какая вы дружная семья.
Челюсть моя скорее всего упала, а поднять ее непонятно как.
— Ты меня с Самсоновыми не перепутал? Или прошлое имиджмейкера не дает покоя? И с чего ты решил, что Виталий вообще решит так сделать?
— Человек, который продает волшебную таблетку для семьи должен быть счастливым семьянином.
Вот как. Нацелился значит.
— Я не позволю тебе использовать себя или Виталия в своих грязных целях. Понятно? Найди другую обезьянку и дрессируй ее.
Хочу отвернуться, уйти наконец, но на подбородке снова его пальцы.
— Вот мне интересно… Ты злишься, что я говорю о твоем муже, что я отлил при тебе, или… что я еще не задрал твою юбку? — он сжимает мой зад, пока я ахаю от возмущения.
Упираюсь руками в стальную грудь, буквально подушечками пальцев ощущая каждую развитую мышцу.
- Даже мысли не было! - чувствую давление снизу столь же твердого, как скала члена.
Когда – то я могла часами чертить линии на его обнаженном, совершенном теле, изучать линии вен на пенисе. А теперь одна мысль об этом приводит меня в бешенство. Как он посмел даже подумать…
— Ладно, ладно тебе. У нас еще будет возможность развлечься, когда я приду раскручивать вашу клинику и препарат.
С этим он не тянется к моим губам и все мои попытки отвернуться тщетны.
Его пальцы стальные прутья клетки, которую мне не покинуть.
— Прекрати, Артур. Я могу тебе сопротивляться. Я больше не хочу тебя.
— Слишком громкое заявление для той, чье белье насквозь мокрое. Забавно... Ты пахнешь все так же. Соль и свежесть. Как море, — шепчет он и лишь слегка касается губами, буквально мажет словно кистью, оставляя почти ожог.
Тут же покидает меня, окуная с головой в раздрай.
