Его явная реакция на моё тело будоражит и восхищает одновременно.
— Как у тебя с бизнесом? — продолжает задавать мне вопросы свекровь, накладывая рыбу в тарелку.
— Что?
— У тебя ведь рекламная фирма?
— А… Всё замечательно, — немного расслабляюсь, заходя на комфортную территорию в разговоре. — Развиваемся.
— Да? — поднимает брови удивлённо. — Я довольна. Семейный бизнес должен развиваться.
— Почему семейный? — хмурю брови. О чем она вообще?
— Андрей ведь закрыл твою ссуду в банке. Разве вы не оформили это как-то документально? — сухо выдаёт, глядя на меня.
Изумлённо, в полной тишине перевожу взгляд на Лизу, которая наконец-то раскрывает себя презрительной улыбкой. Она же знает обо всех финансовых движениях в его компании.
Это так унизительно!
Сердце ухает в пропасть, а ноги становятся ватными. В смысле, выплатил? Вцепляюсь в Андрея взглядом и вижу, как краснеют его скулы от ярости. Но также в его глазах абсолютно отсутствует отрицание или малейшая степень вины.
Это правда.
И я узнаю её вот так.
Таким образом.
Со скрипом резко отодвинув свой стул, он встаёт, бережно подхватывает мой локоть и поднимает с места.
— Мы уходим.
Чувствую себя в вакууме. В голове миллионы мыслей и вопросов. Зачем он это сделал? Зная всю степень важности для меня.
— Что я такого сказала? — начинает верещать свекровь. — Не уходите. Я испекла пирог. Попьём чай после ужина.
— Я, блядь, по горло сыт этим вечером!
— Не выражайся при мне, — строго цедит мать, идя за нами в прихожую.
— Здесь посторонние.
— Хорошо, что ты это осознаешь, — кивает Андрей в сторону комнаты и хватая мою ладонь, тянет меня за собой к выходу. — Можешь передать, что она больше не работает. Сплетней в собственном холдинге я не потерплю. Тебе позвоню.
Выйдя из квартиры, по инерции продолжаю идти за ним, упираясь затуманенными глазами в широкие плечи и ровно подстриженный затылок. В душе уже зреет протест.
Ярость. Бешенство.
Опять забил на мои желания. Так ничего и не понял. Если он чего-то хочет, то сминает всё на своём пути.
В том числе и мои цели, амбиции, гордость. Словно их нет. Словно это всё просто слова.
Душа рвётся на мелкие кусочки от того, что он вообще меня не понимает. Полтора месяца мы бьёмся, разговариваем, выясняем. Но, видимо, для него это всё игра. Несерьёзно.
Отбираю у него свою ладонь, и обняв себя за предплечья бреду к машине. Молча идёт рядом, тяжело дыша.
Всё также, в полнейшей звенящей тишине садимся в машину.
