Выйдя из ванной уже одетой в брюках и толстовке с полотенцем на голове, я увидела худого лысого мужчину лет 40.
Он осклабился, как только меня увидел:
- Так вот ты какая, мышка. Иди сюда, познакомься с дядей Евсеичем.
Это мне сразу напомнило Демида. Как он со мной знакомился.
Я прошмыгнула мимо к двери своей комнаты. Благо, она располагалась ближе, чем стоял он.
- Эй, куда же ты? - окликнул он меня.
- Чего ты пристал к девчонке? Видишь, она от страха трясется. Пойдем лучше ко мне, у меня водочка есть, - вмешалась тёть Люда.
Он зыркнул на меня, но зашел к ней. И несколько часов я слушала их пьяный хохот, сменявшийся характерным скрипом кровати, который я уже не могла перепутать ни с чем, и возгласами женщинами: ""Какой ты, мужик!"" Или вообще нецензурщиной.
Я накрыла голову подушкой, потому что под эти звуки слишком отчетливо вспоминала, как внутри меня движется чужое тело, причиняя боль, и почти слышала чужое дыхание, опалявшее мне кожу.
На следующий день был мой день рождения. Мне исполнилось девятнадцать.
Тоскливее праздника не придумать. Не было ни приема, ни гостей, ни нарядного платья, ни кучи подарков. Не было ничего. И я ждала, что хотя бы мама позвонит и поздравит, спросит, как я. Но целый день была тишина, хоть я и не выпускала телефон из рук. Неужели ей для меня жалко даже несколько слов? Как же так?
Демид
Выстрела не раздается. Старому хрычу что-то надо от меня.
- Не медли, дядь Тём. Стреляй!
Я улыбаюсь ему голливудской улыбкой. При моей разбитой роже - зрелище то еще.
Понимаю ли я, что его провоцирую? Да. Это щекочет нервы.
Если он ждет, что я его начну умолять не убивать меня, то он не по адресу.
И он об этом знает.
А если даже выстрелит, то все равно это когда-нибудь случится. И какая разница когда?
Да и плакать обо мне никто не будет. Некому.
Сивый убирает пистолет, ставит его на предохранитель.
- Я дам тебе шанс.
Я сажусь на бетонном полу на задницу. Прежде чем вставать, надо отдышаться. А он сует мне под нос фотографию. Я смотрю на нее и начинаю кашлять.
Совсем, что ли, дед ума лишился?
С фотки мне улыбается Борз Гоев - глава чеченской группировки.
- Этот человек должен перестать видеть солнце, Демидушка.
- Дядь Тём, это не помилование, это отсроченная казнь.
Сивый хитро прищуривается:
- Девку испортить - много ума не надо. Ты мне тут докажи, что ты чего-то стоишь.
И что он ко мне со Снежинкой прицепился? Если бы не он, я бы ее уже домой к себе привез. Очень мне девчонка понравилась.
