— Почему мы вернулись? Ты же хотел...
— Я хотел, — оглушительно взревел я, что даже эхо отдались по квартире, — чтобы ты сидела в машине, пока я разбираюсь! Я попросил тебя сидеть и ждать! Какого чёрта ты вышла? Какого чёрта ты вышла при чужом мужчине?
— Но я вышла, потому что переживала, — еле кричала Полин, поворачиваясь ко мне спиной.
— Да мне плевать, что ты, зайка! Я попросил тебя сидеть в машине, только и всего! Я не хочу, чтобы другие мужики смотрели на тебя, а ты смотрела на них! Такого не будет! — говорил я на повышенном тоне, разворачивая её к себе.
"
"— Что с тобой случилось, Стаас? Ты ведь обещал показать мне, где ты работаешь, город.
— Посмотришь на всё это в другой раз, когда научишься слушать то, что я говорю тебе.
— Почему ты снова такой! Ты был таким милым! — Её глазницы уже наполнялись слезами, которые вот-вот — и хлынут наружу.
— Да потому что я такой, Полин! О чём ты думала сама, когда садилась ко взрослому мужику в машину, когда ночевала у него дома, когда видела его вусмерть пьяного? Ты думала, я с тобой буду в барби играться? Нет, если ты хочешь, я куплю тебе всевозможных кукол, и ты будешь в них играться, но дома!
— Ты хочешь посадить меня в клетку.
.. — будто бы подытожила Полин, и обессиленная упала на диван.
— Нет-нет, я хочу, чтобы никто не смотрел на тебя, не разговаривал с тобой, чтобы возможность касаться тебя была только у меня. Ты живой отсюда не выйдешь. Ты появилась на свет, чтобы быть под моим контролем. Понимаешь, маленькая моя?!
— Отпусти меня, Стаас.
Пожалуйста. Я хочу подумать, — дрожа и пряча свой взгляд, проговорила Полин.
— Куда мне отпустить тебя?
— Обратно в приют.
Не знаю, ожидал я этого или нет, но та злость, что была пару минут назад показалась меня начальным уровнем. Только я услышал эти слова, трясти уже начало меня. Руки машинально сжались в кулаки, позволяя венам чуть ли не выходить наружу. С минуту я стоял, не понимая, как мне поступить. Лишь бы не ударить её, она же умрёт или калекой останется. Хотя второму я был бы рад.
— Хорошо. Я даю тебе шанс уйти, — спокойно произнёс я. — Но только сейчас. Если ты не уйдёшь, то больше тебя я никуда и никогда не выпущу.
Теперь её лицо излучало капельку надежды, которой я даю ей.
В тот же миг, только она встала с дивана, я отталкиваю её обратно и принимаюсь разрывать на ней платье. Почти, как тогда, только ещё с большей жестокостью.
— Пожалуйста, прекрати, Стаас! Ты же сказал, что разрезаешь мне подумать!
— Разрешаю.
