Зачем тебе был нужен нож? Яблоко собиралась порезать? Или что-то другое? — Грубо хватаю её за руку. — Ты собиралась себя порезать, Полин? Ответь мне, потому что я не посмотрю, что уже одетый, я полностью разденусь и сделаю с тобой то, что ты так не любишь, от чего до сих пор плачешь. Ты этого хочешь? Ты собиралась себя порезать?
Полин виновато опускает голову вниз, тихо произнося «нет».
— Не ври мне, милая. Ты хотела это сделать? — опять спрашиваю, и в этот раз она уже положительно машет головой, что просто выводит меня из равновесия.
Всё же было так хорошо сегодня. Никаких срывов. Никаких криков. Ничего плохого и жестокого.
— Значит так, если я увижу на твоих руках хотя бы намёк на порез, то всё, что происходило с тобой до этого, тебе покажется детской сказкой. Ты поняла меня, любимая?
Никак не реагирует. Лишь смотрит вслед за собакой, которая выбегает из комнаты. Беру рукой её за подбородок, заставляя поднять взгляд на меня.
— Ты вообще понимаешь, что я могу завязать тебе ручки вместе с ножками, и без того неработающими, завязать глазки, оставить тебя на кровати и уехать, а ты, любовь моя, так и будешь лежать, не в силах даже в окно взглянуть.
Я тебя лишу всех органов чувств, ты ведь знаешь, что я способен на это. Знаешь ведь, малышка?
— Да, — смирно проговаривает Полин, и мне становится чуть спокойнее.
Она знает меня. На что я способен. И поэтому она будет послушной и кроткой, совсем ручной.
— Вот и молодец, вот и умница. Ты знаешь, как я люблю твою покорность.
Весь мир против тебя ничто. Только ты можешь успокоить моего внутреннего зверя и точно так же спустить его с цепи.
— Сейчас мы тебя оденем и ты поедешь со мной на работу.
Как бы ни хотел, ни угрожал ей, но сейчас оставить полностью недееспособного ребёнка одного на несколько часов — не в моих силах. Не могу представить, если она так же упадёт, как сейчас, только меня рядом не будет. Будет лежать в холоде и с болью на теле. Такая безропотная и беспомощная. Без моей поддержки.
— Ты хочешь взять меня с собой? — с удивлением и теряясь спрашивает Полин.
— Да, я ведь давно тебе обещал это. Поэтому будь хорошей и послушной девочкой, и когда я буду нести тебя на руках, ведь сама идти ты не в состоянии, я хочу, чтобы твой взгляд был устремлён только на меня, никуда более, — серьёзно
предупреждал я.
Пару минут — и Полин была готова полностью. Первый раз за столько времени, когда я добровольно забираю её из дома. Такое волнительное чувство.
