Я оглядываю водный простор, который искрится и кажется праздничным, а потом сажусь прямиком на причал. Свешиваю ноги и вдыхаю свежий воздух полной грудью.
Надо была еще прихватить что-нибудь на перекус…
Стоп.
Кажется, я сегодня вообще не ела.
Две чашки кофе не считаются.
— Пусть будет разгрузочный день, — говорю сама себе, утыкаясь виском в столбик.
Главное, чтобы Маргарита не оказалась обидчивой хозяйкой. А то она готовила, а я закрылась в своей комнате, как одиночка, и совсем потеряла счет времени.
Я и сейчас его теряю.
Вечернее небо и особая атмосфера, которая бывает только на берегах, отвлекают меня.
Но потом я слышу шаги.
Я оборачиваюсь, ожидая увидеть охранника, только вот передо мной вырастает мощная фигура Макарова. Он останавливается, ловя мой взгляд, временит пару мгновений и все же приближается.
Подходит вплотную.
Я отворачиваюсь обратно к воде. Хотя она вдруг теряет свою гипнотизирующую силу, я не могу не думать о том, что больше не одна. Что черные ботинки Макарова топчут тот самый причал, на котором я сижу.
— Тепло, да? — говорит Алексей ровным голосом.
Я рефлекторно запрокидываю голову, не веря, что он решил первым делом заговорить о погоде.
Серьезно?
— Кажется, ты пропускаешь первую брачную ночь, — произношу, уводя взгляд вдаль.
Я не понимаю, зачем он приехал.
Он сделал выбор.
Я все поняла, не нужно что-то добавлять и разжевывать."
"— Утром я улетаю, — Макаров упирается ладонями в поручень, наклоняясь вперед.
Он поворачивает голову в мою сторону. Я не вижу его, но чувствую колебание в воздухе.
И его внимательный густой взгляд тоже чувствую. Он обжигает мои щеки.
— На послезавтра назначено подписание корейского контракта. Я понял, что не могу отказаться от него. Но я закончу с ним и вернусь в Москву…
— С кем я могу поговорить насчет нашего договора? — я обрываю его. — Сегодня я познакомилась с новым помощником Антоном. Он сможет помочь мне в этом?
— А что с нашим договором?
— У меня нет оригинала на руках, я хочу перечитать его.
— Он больше недействителен.
Мы же это обсудили.
— Мне будет спокойнее, если я его увижу.
Мне нужно понять, что я имею право говорить публично, а что нет.
Да и вообще освежить его в памяти полезно. Сегодня Макаров добр и говорит, что договор не действует, а завтра его юристы вцепятся мне в глотку.
— Хорошо, — Алексей кивает. — Его привезут. Что-то еще?
— Отступные. Я сейчас не смогу работать, из моего имени сделали желтый заголовок, — я выдыхаю, чтобы не заговорить сбивчивым голосом.
