Он выходит из оранжереи, а я позволяю себе выдохнуть полной грудью. Не знаю, какая будет кухня в ресторане Макарова, но релакс-зона ему удалась. Здесь действительно хорошо. Можно позабыть, что за стенами шумит мегаполис, и что вообще в этом мире существуют проблемы.
Кстати о проблемах. Надо будет позвонить маме. Я звонила ей недавно и придумала небылицу, что приболела…
Я вдруг теряю равновесие!
Всё происходит так стремительно, что я не понимаю, что случилось. Только слышу собственный выкрик.
Меня как будто толкнуло вперед! Раз и все! Всего секунда и вода заливается отовсюду.
Я падаю в бассейн, который оказывается глубоким. Холодным! Я хватаю воду вместо воздуха, которая сразу начинает душить. Зажмуриваюсь и не успеваю найти борт самостоятельно, как меня вытягивают на поверхность.
Макаров одним рывком возвращает мое тело на место и усаживает на бортик. С меня течет вода, я не вижу, но чувствую это. Перед глазами пелена, и только горячие ладони Алексея подсказывают, что происходит. Он проводит ими по моему лицу, отбрасывая волосы и проверяя, как я.
— Не ударилась? — коротко спрашивает он.
Я качаю головой. Я в порядке, только становится холодно. Первый шок проходит, дыхание тоже успокаивается и остается главный вывод — для купания эта комната точно не подходит.
— Замерзла, — замечает Макаров и стаскивает с моих плеч пиджак.
Я остаюсь в одном платье, которое такое тонкое и так липнет к телу, что я чувствую себя голой.
Макаров соображает лучше меня, он снимает меня с каменного бортика и берет на руки.
Я почему-то думаю о том, что он тоже теперь станет мокрым. А еще приходится контролировать себя, чтобы не начать жаться к его телу. Он теплый как камин, поэтому к нему тянет магнитом. Как бывает тянет зимой в отапливаемый магазинчик, даже если тебе не нужно ничего покупать.
— Анфиса, — требовательно произносит Макаров. — Принеси одежду.
Анфиса?
Она рядом?
— Одежду? — она отзывается непривычно нервным голосом. — Я не уверена, что…
— Быстро!
Макаров толкает дверь ногой и вносит меня в небольшую комнату.
В ней темно, полоска света падает из коридора и освещает лишь пару метров. Но это даже хорошо. В серой дымке спокойнее, чем в залитой солнцем оранжерее. Можно меньше переживать за тонкое платье.
Хотя глаза предательски быстро привыкают к сумраку. Я замечаю вокруг мебель в заводских упаковках. Макаров как раз опускает меня на новенькое кресло, заранее сдернув полиэтилен.
— Тут теплее, — произносит он.
— Совсем чуть.
