— Мы уже нашли прекрасное место, — я достаю цветной проспект, который заранее положила на соседний стул. — Леша хочет что-то кричащее, сумасшедшее и безумно дорогое.
— Узнаю своего сына.
— Может, нам удастся уговорить его вычеркнуть что-то из списка? — я подмигиваю Валентине. — Например, слонов.
— Там есть слоны? — пугается моя мама.
— Ваша дочь издевается, — с улыбкой отзывается Леша и откидывается на спинку стула.
Я пересаживаюсь, чтобы оказаться между своей мамой и Валентиной. Я показываю им фотографии из проспекта.
— Это дореволюционная усадьба, — я провожу пальцами по гладким страничкам. — Ее отреставрировали, но сохранили дух того времени. Тут красивая терраса и огромный участок, на севере он уходит к речке. На берегу можно будет провести церемонию."
"Я перелистываю еще одну страницу. Устроитель свадеб уже сделал макеты. Можно посмотреть не только, как выглядит берег, но и прикинуть варианты оформления. Тут же приклеены фотокарточки с разными арками. Есть белоснежная с нежными цветами и жемчугом, а есть более активные.
Розовая, золотая, с голубыми бутонами.
— На любой вкус, — подытоживает моя мама.
Я вижу по ее реакции, что ей трудно дается новая реальность. Она силится осознать все то, что происходит со мной, но выглядит оглушенной. Я сжимаю ее ладонь. Мы несколько раз говорили с ней по телефону, я пыталась подготовить ее и сделать так, чтобы она забыла, что нас с Макаровым сперва связывал контракт. А то она не знала, что думать. Один раз она даже заговорила шепотом, словно боялась, что нас подслушивают, а я попала в западню и не могу ей ничего честно рассказать.
В конце концов, мама поверила мне, что все в порядке. Но перемены даются ей тяжело.
— Помнишь, тебе всегда нравились церемонии, как в фильмах? Чтобы на свежем воздухе и без лишнего официоза?
Мама кивает.
— Мы можем проредить список гостей, — отзывается Алексей. — Елена Григорьевна, у вас есть персоны, которых вы не переносите? Я имею в виду известных людей. Мы включим их в черный список.
Алексей ласков с моей мамой.
Я поделилась с ним ее тревогами, и он явно извлек выводы. Я ловлю его взгляд и посылаю немую благодарность. Он, конечно, прекрасно держится. Спрятал подальше свою тяжелую энергетику, которая у него, как каток, в плохие минуты. Даже двигается он иначе. Мягче, медленнее. Все равно, что смотреть на родной город в разную погоду. Вроде бы те же улицы и здания, но в солнечный день — это один пейзаж, а в дождливое промозглое утро — совершенно другой.
