"
"Оба лже-полицейских, выслушав Пащенко, забрались в свой «форд» и мирно уехали. Бывший телохранитель остался стоять посреди пустого двора. Никто не шел к нему, не вязал, не хватал за руки и не кричал «убийца». Из окна смотрели Грегорович с Бантышевым. На балкончик вышла Медведкина. Сергей ожидал, что она и здесь останется верна себе и сядет между перилами на шпагат, но балерина хрустально изрекла что-то в воздух и удалилась. Олеся Гагарина наверняка мурлыкала по телефону со своим Иваном Руденей. Анжела зализывала душевные и физические раны.
Вороной пил: ему было совершенно безразлично происходящее, раз уж события не вертелись вокруг его персоны. Кармелита и Андрей Решетников находились неизвестно где, но совершенно точно вместе – в этом Сергей не сомневался.
Жора Пащенко бессмысленно потоптался на месте и пошел к открытым воротам.
– Остановить его, может? – поинтересовался Кутиков.
Бабкин чуть не подпрыгнул. Он приплатил бы, чтобы увидеть, как камердинер останавливает телохранителя. Но Илюшин лениво протянул:
– Не.
Зачем? Пусть с ним дальше полиция занимается. Грегорович записал его признание. Остальное не наше дело. Хотя если вам очень хочется, Иннокентий…
– Ни в коем случае, – очень твердо сказал Кеша.
И, кажется, пробормотал, что хочется ему совершенно другого, но Бабкин не был уверен, что расслышал правильно. Как бы там ни было, камердинер с неожиданной прытью рванул навстречу бледной измученной Асе Катунцевой, то ли уже всхлипывающей, то ли собиравшейся заплакать.
– Чего это он? – подозрительно спросил ему вслед Бабкин.
Макар засмеялся. Сергей вопросительно уставился на него, но Илюшин не торопился объяснять причины внезапного веселья. Он смеялся, как будто видел что-то, совершенно не заметное Бабкину, и непонятно было, что его развлекает больше: сам предмет или то, что он сокрыт от Сергея.
Бабкин хотел было вытрясти за этот смех из Илюшина всю душу. Собственно, это следовало сделать еще двое суток назад. Но тут в кармане задрожал телефон.
– Ты когда домой поедешь? – спросила Маша.
– Совесть есть у тебя, мерзкое ты чудовище? Я тут одна, а у меня окрошка, полный тазик.
Бабкин сразу забыл и об Илюшине с его смехом, и о покойном Джонике, и о Грегоровиче, и даже о Жоре Пащенко, уходящем все дальше от особняка. Были более важные дела. Он пошел по двору, бормоча в трубку оправдания и чувствуя себя незаслуженно счастливым.
На краю двора Сергей остановился. Туча, пролившись мелким дождем, растаяла бесследно.
