– Да не переживай ты за нее, брат! – приободрил его Сергей. – Не виновата – отпустят! Виновата – накажут. Что ты, в самом деле, как маленький.
Он похлопал Жору по плечу. Но телохранитель, стоявший с окаменевшим лицом, сбросил его руку и быстро пошел в сторону полицейских.
– А ну стойте, ублюдки! – заорал он еще издалека. – Стоять, кому говорю! Отпустите ее!
За спиной Бабкина выросли Кутиков и Илюшин.
– Я же говорил, – сказал Макар, глядя вслед телохранителю.
– Да… Не выдержал человек несправедливости, – вздохнул Кутиков.
– Что самое забавное, Серега, ты даже не соврал.
– В чем? – мрачно спросил Бабкин. На душе у него все-таки было погано. Обманули мужика… как ребенка, честное слово.
– Хороший он человек.
Судя по обрывкам доносящихся до них фраз, Жора уже убедительно излагал полицейским, как и за что убил собственное начальство.
– Интересно, что он будет делать, когда поймет, что все это маскарад?
– Я бы на его месте от всего отперся, – заметил Кутиков. – Сказал бы, что испереживался за девушку, может, даже влюбился, вот и понес бог знает что.
Улик по-прежнему нет. Признание отозвано. И попробуй докажи, что именно Пащенко убийца.
– Ну, нам-то не надо ничего доказывать, – резонно заметил Макар и запрыгнул на мокрые перила. – Перед нами стояла задача найти убийцу. Мы ее выполнили. Да, Серега?
Бабкин смотрел, как Ася Катунцева отступает в сторону. Девочка сыграла свою роль, молодец.
– Жалко мне его, – признался он. – Одно дело считать своего нанимателя мразью.
А другое – услышать, что по его вине погиб твой друг. Чем Джоник думал, когда признавался при Жоре, что Васю Кроткого до могилы довели именно его люди, а?
– Ничем не думал, – успокоил Макар. – Неуравновешенная нервная система плюс злоупотребление веществами, расширяющими сознание. Вот тебе рецепт короткой жизни. Но Пащенко хладнокровный парень, надо отдать ему должное! Стукнул Джоника, а потом еще и в столовой поддерживал с тобой светскую беседу. Военная выучка.
– А на девчонке сдался, – с некоторым сожалением констатировал Сергей.
– Он ведь сразу тебе сказал, что одного из них двоих назначат в козлы отпущения. Просто не верил, что это будет Катунцева. А увидеть, как на твоих глазах совершенно непричастного человека тащат по обвинению в убийстве – это, знаешь ли, не столько крепкую нервную систему нужно иметь, сколько отрицательные значения совести.
Бабкин молча кивнул. Зато теперь они знали, что с совестью у Жоры Пащенко все в порядке.
