А я-то, идиот, лапку эту прятал, чуть крышей не сдвинулся, пытаясь понять, как мне защитить тебя, любовь моя.
Не убивал, про себя выдохнула Кармелита. Я, дура старая, чуть Витькин телефон наизнанку не вывернула! Он ведь случайно снял, как я у телецентра из твоей машины вылезаю. Еще и смеялся – что это ты, подруга, на тачке джоникова пацана катаешься, приревнует ведь! Я думала, если Бантышев спохватится и вспомнит про снимки, к тебе точно прицепятся…
Повисла тишина. Такая тишина, которая рождается, когда люди становятся свидетелями чуда.
Молчание нарушил Богдан, переливчато свистнув.
– Ты что, решил, это я? – хрипло спросила Кармелита. – Андрюша, ты дурак?
– А он думал, вы таким образом освободили его от гнета этого маленького засранца, – любезно подсказал за Решетникова Макар. – Кстати, Джоник в самом деле этого бы не простил. Изменить ему – и с кем! С женщиной! Какой стыд.
Макар осуждающе покачал головой. Решетников, наконец, оторвал глаза от Кармелиты и посмотрел на Илюшина так, что Бабкин тоже на всякий случай шагнул ближе.
Конечно, неплохо, если Илюшина кто-нибудь побьет: он давно нарывается. Но не сегодня. Пока у них дела не закончены.
– Ты его не убивал? – жалобно спросила Кармелита, словно вокруг и не было никого. – Андрюша!
Решетников отрицательно качнул головой.
– Да не убивал, не убивал, – успокоил ее Макар. – Спросили бы меня, я бы вам сразу сказал. А то какие-то детские игры! По трубам ползаем, врем напропалую… У меня, между прочим, время ограничено.
А нам еще убийцу нужно предъявить Богдану Атанасовичу.
Илюшин обернулся к камердинеру.
– Что, Иннокентий, я был прав?
Тот молча кивнул. Грегорович ахнул и прижал руки к щекам. Ася спряталась за спину Кутикова и там на некоторое время почувствовала себя в безопасности. Хотя стыдно было так, что, казалось, даже волосы покраснели.
– Ася, вы мне нужны, – позвал Илюшин. – Без вас у меня ничего не получится.
– Почему не получится? – пискнула Катунцева.
– Ну как почему, – рассудительно сказал Макар.
– Для начала потому, что вы – убийца.
6– Выходи, – пригласил Бабкин, отпирая дверь дежурки охранников. – Эх и духота у тебя! Я бы на твоем месте в районный суд подал на Грегоровича. За ненадлежащие условия содержания.
Жора ухмыльнулся.
– Может, в Гаагский трибунал сразу, а?
Вышел, покачиваясь, как моряк, прогнулся в спине вперед-назад. Отчетливо хрустнули кости.
– Затекло все, – пробормотал телохранитель.
