Бабкин здраво взвесил свои силы и попятился. Сейчас как полезешь к этим бешеным бабам, так хорошо если сам живым выберешься. Объясняй потом жене, почему вернулся без глаза.
– Девочки! – фальцетом воскликнул Богдан. – С ума сошли? Прекратите немедленно!
Ответом ему было глухое рычание.
– Ведро бы! – посоветовал Макар. – С водой.
Но тут на поле сражения появился Кутиков без всякого ведра и воды. Колобком докатился до верещащих женщин, мягко оттолкнул одну, подался в сторону другой – и внезапно Гагарина с Вороной оказались в паре метров друг от друга.
На то, чтобы осмыслить изменение диспозиции, у Олеси с Анжелой ушло несколько секунд. А потом они снова кинулись вперед с леденящим душу визгом. Но к этому времени Никита добрался до супруги и перехватил ее под локти. С другой стороны Богдан пытался скрутить Олесю и призывал ее к порядку. Маленькая рассвирепевшая Олеся размахивала кулаками, вырывалась, но весовые категории были слишком уж неравны. К тому же Богдан уворачивался от ее взмахов, выкрикивая при этом: «Только не моську! Моську не покоцай! У меня пятнадцатого эфир!»
В конце концов обе утихли.
– Господи ты боже мой, – ошеломленно прохрипел Вороной. – Девки, вы сдурели?
Анжела обернулась к нему.
– Заходила она к тебе? – кивок на Катунцеву. – Вчера ночью. Заходила?
Никита принял единственно верное в этой ситуации решение: говорить правду. Спорить с Анжелой не осмелился бы сейчас и сфинкс, даже ответь она неправильно на его загадку. Кивнул бы вежливо и посторонился: да, мол, все так и есть, проходите, товарищ Бирюкова, не смею препятствовать.
– Заходила, – торопливо согласился Никита. – Телефонный номер спрашивала.
– Чей?
– Его! – Вороной ткнул в сторону Решетникова. – Познакомиться хотела ближе! Вот и я это… поспособствовал.
Он расплылся в глупой улыбке, но тут же испуганно притих. Ох, сейчас и ему достанется! Соврал ведь, хотел подразнить Анжелку… А у нее, видно, с нервами совсем непорядок. Глупости всякие спрашивает, переживает.
Но Анжела не дала ему оплеуху, как он опасался.
– Чурбан ты мой. Господи, какой же чурбан!
Она уткнулась ему в плечо и разрыдалась.
Вороной ничего не понял, но на всякий случай покровительственно похлопал жену по спине.
– Ничего, ничего. Не реви, глаза опухнут! – утешил он ее как мог.
Раздался тихий стук, и по ковру покатилась лисья лапка. Решетников дернулся было, чтобы поднять ее, но, заметив всеобщие взгляды, подался назад.
– А вот это любопытно! – Бабкин присел на корточки.
