«Я вам не хотела говорить, – рыдала она. – Такой позор! Мне стыдно было!»
Побелевший отец, узнав от Катьки подробности, дрожащими руками натянул пиджак и собирался идти писать заявление в прокуратуру. Но младшая дочь вцепилась в него мертвой хваткой. Сквозь вой и плач можно было расслышать «стыдно!», «не хочу» и «пожалей меня, пап!». В конце концов, разрыдавшись, отец остался дома, а мать увезла Катьку в больницу.
Катерина вернулась притихшая, исхудавшая, с лихорадочным блеском в глазах. Ася пыталась осторожно расспрашивать ее.
Ей казалось, если сестра разговорится, выплачет из себя эту боль, ей станет легче. Но Катька, всегда бурлящая словами, теперь отмалчивалась. Она готова была обсуждать что угодно, кроме деталей случившегося.
И Ася отступилась. Не хочет сестра ковыряться в ране – ее право."
"Катьку было жалко до слез. Внешне она выглядела как обычно. Но что-то в ней непоправимо надломилось, Ася видела это. Придя в себя после выкидыша, она устроилась на работу. Родители давно твердили, что младшей дочери хватит развлекаться, сидя на их шее: школа давно закончена, учиться дальше Катька наотрез отказалась.
Но она продолжала вести привольный образ жизни: встречи, гуляния до утра, веселые компании, катания на машинах по сонной Москве. Теперь, наконец, это закончилось. Катерину взяли на швейную фабрику.
Откуда она вылетела два месяца спустя с нервным срывом. Три недели лечения, снова несколько месяцев обычной жизни – и Катя опять оказалась в клинике. И родители, и Ася понимали, в чем причина.
Отец перестал смотреть развлекательные передачи, потому что в них мог участвовать Бантышев. Мать выкинула не только диски, но, на всякий случай, и Катькин плеер.
А сама Ася принялась очень спокойно, даже неторопливо обдумывать план.
Его нельзя было назвать планом мести. Месть – книжное слово, и оно казалось ей очень далеким от того, что происходило с ней и Катей. Просто Бантышев, искалечив жизнь ее сестре, продолжал существовать как ни в чем не бывало. Он давал интервью. Выступал с концертами.
Принимал букеты от поклонниц, таких же трепетных наивных дурочек, как бедная Катька.
Это нужно было исправить.
Ася ломала себе голову, но так ничего и не придумала. План не складывался до конца. Ясно было одно: для начала нужно хотя бы подобраться к Бантышеву. Изучить его. Побыть рядом. Идеально – втереться в доверие. Некоторое время Ася обдумывала идею выдать себя за журналистку, но тут подвернулся конкурс на лучшее письмо звезде, и она решила попробовать наудачу.
