То есть, я хочу сказать, мне очень хотелось пообщаться с Виктором, но я боялась, что он окажется совершенно не таким, как мне представлялось… Да что там, я была в этом уверена!
– И что же? – Кутиков излучал спокойную доброжелательность. – Ваши опасения подтвердились?
Ася замолчала. Хотелось бы ей ответить «нет, ничего подобного!» Но врать, глядя в желто-серые кошачьи глаза, отчего-то было невозможно.
– Не то чтобы подтвердились, – сказала она, когда молчание начало становиться неловким. – Но Виктор оказался совсем другим.
«Асенька, возьмите плед!»
«Вы выглядите больной. Позвать врача?»
«Вам непременно нужно поспать!»
– Я не ожидала, что он будет настолько заботливым. Понятно ведь, что наш ужин – это просто часть его обязанностей. Но Виктор оказался очень…
«Ну, скажи же это! Он показался тебе человечным».
– …любезным. – В последний момент она смогла избежать слова, которое ей не хотелось произносить даже мысленно."
"– Из всех друзей Богдана, которых мне доводилось встречать, Виктор самый добрый, – спокойно сказал Кутиков.
– Конечно, он оторван от реальности, как и все они. Но вы же понимаете, что когда я это говорю, то подразумеваю, что он оторван от нашей с вами реальности.
– Приятно это слышать, – через силу улыбнулась Ася. Получилось так, будто она одобряет оторванность от реальности, но поправлять саму себя Ася не стала.
Теперь ей больше всего хотелось, чтобы камердинер оставил ее одну. Но Кеша почему-то не уходил. Ася повертела в руках тюбик с гелем и даже открыла его, как бы намекая, что хочет залечить нанесенные комарами раны в одиночестве.
– А помните эту песню у Бантышева? – неожиданно сказал Кеша. – Про дорогу к голубой звезде?
Ася нахмурилась. Что еще за голубая звезда?
– Как же? – удивился Кутиков. – Единственная песня, которую Виктор написал сам! И при таких обстоятельствах! Вы не можете не знать.
Он промурлыкал неопределенный мотивчик.
– Ах да… – медленно сказала Ася, пытаясь на ходу определить правильную стратегию.
– Голубая звезда, конечно! У меня плохая память на слова.
Кутиков перестал напевать и уставился на нее. Наступило странное неловкое молчание. Не нужно было обладать шестым чувством, чтобы понять: происходит что-то не то.
– Знаете, Ася, в чем уязвимость вашей позиции? – сказал Кеша, и голос его был так мягок и нежен, что Катунцевой окончательно стало не по себе. – В том, что вы не можете позволить себе допустить ни одной ошибки. Ни единой, самой крошечной.
