Тот, который поначалу притворялся телохранителем. Из тех, кто мало говорит, но много думает, а приняв решение, начинает действовать как таран, и его можно столкнуть с пути, только убив. Проницательнее, чем кажется, а сейчас еще и разозлен. Что делает его вдвойне опасным.
«Нравишься ты мне, – мысленно обратился человек к Сергею Бабкину. – Не хотелось бы тебя убивать».
Он понимал, что второе убийство не сойдет ему с рук. С Джоником просто повезло. Ни одного свидетеля, и он, похоже, ухитрился не оставить отпечатков, несмотря на то, что впал в ярость и потерял голову.
К тому же момент оказался выбран на редкость удачно: у прочих гостей не было алиби. То есть кроме него здесь еще десяток подозреваемых.
Из всего этого следует только один вывод.
«Бог любит меня».
Высшие силы на его стороне.
А Джоника давно пора было прихлопнуть. Даже странно, что никто не сделал этого раньше.
Сколько продлится вся эта катавасия с самодеятельным расследованием? Сутки или двое, а затем он свободен. Сразу нужно бежать.
Если он смоется сейчас, это равносильно признанию вины, и на его поиски бросят все силы. А когда их распустят по домам, его хватятся не сразу.
Вот смеху-то будет, когда они поймут, кто прикончил маленького стервеца!
Убийца усмехнулся.
Потом перевернулся на другой бок и наконец-то заснул крепким сном человека, которого не мучают ни призраки мертвых, ни тени живых.
2Едва Анжела вышла из душа, в глаза ей бросилось настежь распахнутое окно. Никита сидел у письменного стола и зачем-то вертел в руках телефон.
Анжела принюхалась. Он курил?
Но в комнате не было и намека на сигаретный дым. Зато чуткий ее нос уловил едва слышимые сладкие нотки чужого, незнакомого аромата.
Женского аромата.
– Здесь кто-то был?
Никита в ответ глуповато улыбнулся.
– Где?
– Здесь. Только что.
– Я был! И есть! И буду есть!
Анжела присела на край незастеленной кровати и будто невзначай провела рукой, словно проверяя, не хранят ли простыни тепло чужого тела.
– Никита, здесь был кто-то посторонний?
Он уставился на нее с таким честным видом, какой бывает только у детей и лжецов.
– Анжел, ты чего? Кто сюда мог заходить?
– Не знаю. Я тебя об этом спрашиваю!
Голос все-таки сорвался. Она знала, что иногда он становится визгливым, и старалась контролировать себя. Но сейчас все рушилось, Анжела разрывалась на части, не зная, какую течь затыкать тряпками, и в ужасе ощущая, что она безнадежно опоздала. Ее корабль вот-вот пойдет ко дну.
