Андрей видел ее легкое сияние. Кое-где сфера переливалась радужным. Он знал, что она твердая и в то же время упругая, и что разбить ее невозможно.
Иллюзия, с одной стороны, была плодом его фантазии. С другой, родилась и существовала сама по себе. Этой ее двойственности Андрей понять не мог, да и не слишком задумывался, целиком поглощенный открывшейся ему удивительной особенностью.
Сквозь сферу не проникали слова отца.
Андрей по-прежнему слышал их, но как бы приглушенными, издалека. Капли злобы, соприкасаясь с поверхностью его сферы, теряли силу.
Яд испарялся из них, и они бессильно скатывались вниз, точно дождевые потоки по закрытому окну.
Широко распахнув глаза, он смотрел на отца. Тот шевелил губами, насмешливо улыбаясь. И вдруг Андрей первый раз подумал, какое злое и глупое выражение лица у великолепного Сергея Алексеевича. Решетников-старший напоминал сома, проповедующего внутри аквариума и убежденного, что тысячи рыб почтительно вслушиваются в его речь. Хотя всех обитателей аквариума – только лягушка да смирная черепаха, ни слова не понимающая из его бульканья.
Андрей не выдержал и хихикнул.
Решетников-старший замолчал. Затем выразил соболезнования: истерическая реакция, сказал он, перешла в ту фазу, которая…
– Пап, ты извини, я писать хочу, – сказал Андрей и ушел в туалет под недоуменными взглядами отца и сестры.
Его очень интересовало, пройдет ли сфера в узкие двери. Она прошла.
С тех пор Андрей прибегал к ее помощи всегда, когда нужно было закрыться от болезненного внешнего воздействия.
Он научился создавать сферу за секунду. Его перестали травить в школе: нет ничего увлекательного в том, чтобы дергать за ниточки человека, который не дергается.
Чем старше становился Решетников, тем реже прибегал к ее помощи. В каком-то смысле он сам стал сферой.
И вот – смерть Рината.
Со вчерашнего дня Андрей постоянно пытался закрыть себя непроницаемым шаром, чтобы не дать ни одной сволочи добраться до своих мыслей. От страха он даже совершил большую глупость – выбрался из комнаты и добежал до оранжереи, надеясь, что тому, кого он так отчаянно пытается защитить, тоже придёт в голову эта идея, и они успеют поговорить и что-нибудь придумать.
Ничего не вышло, разумеется. Никто не пришел, кроме охранников.
И сфера теперь таяла, как ледышка на солнцепеке.
Почему-то быстрее всего это происходило в присутствии следователя, представившегося Макаром Илюшиным.
Нет, не следователя. Всего лишь частного сыщика.
