Почти удивленно провожу ладонями по щекам ощущая теплую влагу. Слезы бегут ручейками. Все потому, что четко понимаю: то, что я могла получить от жизни, стало лишь воспоминаниями, проклятым прахом. Ничего не вернуть. Он не мой, а я больше не его.
*Улун (кит. трад. 烏龍, упр. 乌龙, пиньинь wū lóng, «тёмный дракон»; также оолонг, улунг и уло́нг — ошибочные варианты транслитерации с английского [1]), или цин ча («бирюзовый чай» [2]) — полуферментированный чай, который по китайской классификации занимает промежуточное положение между жёлтым и «красным».
**Преэклампсия — это возникающее в период беременности заболевание, для которого характерно повышение кровяного давления и наличие белка в моче. Преэклампсия является одним из наиболее частых осложнений беременности.
Глава 34
Мирьям"
"Как только прикрываю глаза, чтобы справиться со шквалом резко обрушившихся эмоций, почти тут же ощущаю лёгкое, словно пёрышко, ласковое прикосновение к волосам. Сильная рука бывшего скользит сверху вниз, медленно пропуская шелковистые пряди волос меж пальцами.
Будто наслаждаясь их блеском и гладкостью, Давид не собирается останавливать этот гипнотизирующий, словно медитация, ритуал. Только Садулаев умеет так прикасаться, только он всегда с таким обожанием относился к моим темным непослушным прядям волос. Единственный мужчина, которому я позволяла таким образом к себе притрагиваться — это Давид. Может быть, это странно, но для меня такие прикосновения сродни чему-то интимному. Только ему готова была позволять расчёсывать и собирать свои волосы, будь то коса, колосок или высокий хвост.
Все потому, что только его готова была впустить в свою жизнь и своё сердце.
«Мирьям, ты такая красивая. Хочу видеть, как твои волосы струятся тёмной рекой, разливаясь на моих простынях», — жаркий шепот и прикосновение горячего языка к мочке уха настолько реальны, что дыхание становится непроизвольно прерывисто-поверхностным. Прикусываю нижнюю губу, вспоминая короткий, но такой яркий эпизод из прошлого.
Вечер после нашего свидания в ресторане. Мы в машине Давида. Его поцелуи, дерзкие нетерпеливые ласки, возбуждающие, а порой вопиющие в своей наглости фразы…
— Мирьям, любимая, — Садулаев чувственно прикусывает ключицу острыми зубами, — поехали ко мне…
Пользуясь моим смятением и полной дезориентацией, широкая мужская ладонь пробирается под корсаж платья, сжимая упругую трепещущую округлость. Что-то протестующе пищу, но Давид игнорирует мои несмелые протесты.
