Широкая ладонь обхватывает меня сзади за шею. Еще секунда и мои губы обжигает такой жаркий поцелуй, что колени начинают подгибаться. Язык Давида, словно завоеватель, штурмует мой рот, будто это неприступная крепость. Он делает это снова и снова, раз за разом…
Глава 27
Мирьям
Зафиксировав сзади шею так, что я даже не могу пошевелиться, Давид продолжает терзать мой рот жарким влажным поцелуем. Неожиданно темп и напор сменяются, уступая мягким неспешным движениям.
Язык Давида касается нёба нежным ласковым прикосновением, затем проходится по кромке зубов.
Плавлюсь, таю, воспаряю к небесам. Все, что могу — это смиренно стоять и все сильнее сжимать запястья Давида, ощущая под пальцами гладкую горячую кожу, покрытую грубоватыми темными волосками. Язык Садулаева, словно играючи и дразня, проходится по моим приоткрытым губам, а затем вновь чувственно ныряет в горячую влажную глубину.
Большой палец бывшего неторопливо проходит, едва касаясь яремной впадины, заставляя слегка запрокинуть голову назад. В висках стучит глухим отбойным молотком, а внизу живота неожиданно воспаряют, порхая разноцветными крыльями, пестрые бабочки.
Боже! Резко открываю глаза, понимая, что вовсе и не бабочки это, а… малыш! Наш с Давидом малыш! Всю негу словно рукой снимает. — Ой! Громкое женское восклицание заставляет Давида поспешно разорвать страстный до неприличия поцелуй, а меня испуганно затаить дыхание.
Уши закладывает так, будто я только что резко вышла из зоны турбулентности. На секунду перед глазами предстает образ разгневанной кареглазой блондинки.
С осторожностью выглядываю из-за спины Давида, совершенно не зная, к чему готовиться, но к своему большому облегчению вижу оторопевшую Ожерельеву. Анька Ожерельева с огромными, как блюдца, голубыми глазами, стоит на пороге кабинета, все еще растерянно держась за продолговатую ручку двери.
Подруга таращится на нас с Давидом так, будто мы два инопланетянина, сошедших с далекой планеты Нибириус. Надо отдать должное, девушка достаточно быстро сориентировалась, не смотря на достаточно пикантную ситуацию, и попыталась красиво выйти из сложившихся обстоятельств.
Ну, как красиво…
— Пардон, — смешно и старомодно извиняется Аня. — Я шла в столовую, но мой внутренний навигатор сбился с пути, и я… — запинаясь и заикаясь лепечет подруга.
— Свободна! — одно слово из уст Садулаева и Ожерельеву буквально за секунду словно сдувает ветром с порога.
Как только за Анькой закрывается дверь, возмущенно вскидываю голову.
