Давид так быстро закатывает рукава белоснежной рубашки, что я и глазом не успеваю моргнуть. *Баска — представляет собой широкую полосу ткани, пришитую к юбке по линии талии, благодаря чему можно скрыть проблемные части фигуры. Модели отличаются типом баски — это могут быть юбки с простым лоскутом ткани, рюшами, крыльями или воланами. Баска поверх юбки может быть длинной или короткой, ложиться волнами.
Глава 26
Мирьям
Давид непринуждённым движением поднимает две большие связки и я, словно зачарованная, не отрываясь смотрю на его жилистые, такие мужественные руки.
Ниже — там, где почти до локтей подвернуты рукава рубашки, взгляду открывается смуглая по своей природе кожа. Крупные голубые вены проступают так явно, что я неосознанно сглатываю слюну.
Кажется, мне необходим слюнявчик…
В моих мыслях начинают плясать совершенно непристойные фантазии. Сердце заходится от резкого всплеска эстрогенов и окситоцина. Над верхней губой даже выступает небольшая испарина, когда Давид выпрямляется, непроизвольно играя мускулами.
Крылья моего носа невольно начинают трепетать, когда чувствительных рецепторов обоняния касается возбуждающий своей мужественностью и брутальностью аромат кедра, ноты которого хитро переплетаются с чувственными нотами древесины.
— Куда отнести? — моего уха касается бархатный голос, заставляя вернуться из царства грез на грешную землю."
"Моргаю, чтобы прийти в себя и поспешно открываю перед Давидом полупрозрачную дверь.
— Вот сюда, пожалуйста, у окна, — указываю рукой в направлении своего стола, который стоит возле окна.
Растерянно замираю у порога и ловлю себя на мысли, что буквально упиваюсь видом широкой тренированной спины и крепкими мужскими ягодницами, что прорисовываются под лёгкой тканью брюк. Почти стону вслух. Ну, почему он такой… такой…
— Мирьям, тебе плохо?
Обеспокоенный голос Давида заставляет вздрогнуть. Я ощущаю, как вдоль шеи, все ниже и ниже, опускается жар. Когда встречаюсь с его взглядом, в котором четко прослеживается тревога и забота, чувствую себя еще более не ловко.
Отстань! Нельзя быть таким классным! Да что же это со мной?
Неужто гормоны так шалят?!
Как еще объяснить, что меня буквально потряхивает от близости Садулаева? Порывисто щипаю себя за руку. Черт! Кажется, пауза слишком долгая! Слегка улыбаюсь дрожащими губами, прежде чем ответить:
— Нет. С чего ты взял? — завожу за ухо непокорную прядку волос и скованно сжимаю руки перед собой. — Абсолютно все в порядке.
