Капельницы, магний, что там ещё делают…
Все было так хорошо!
Какого черта?! Проклятье!
Точнее, проклятая Савда со своим погнанным характером, неуемными амбициями и чванством. Сжимаю кулаки, представляя, как в скором времени женщина будет молить о пощаде. Она полностью, а главное, с благодарностью примет все те условия, что я поставил перед ней еще пару дней назад. Конечно, если ей дорога свобода сына. Кто ж знал, что у неё хватит наглости заявиться к Мирьям в мое отсутствие?
Сука!
Даже не могу вспомнить, как добрался до больницы.
Внутри все онемело и окаменело, когда отец, позвонив на сотовый, сообщил, что после визита Савды Таировны в наш дом Мирьям стало плохо и она потеряла сознание. Благо отец догадался привести ее в чувство и отвезти в больницу. Наконец, нахожу безошибочно кабинет заведующей. Ради приличия стучусь один раз и сразу же толкаю дверь вперед. Сейчас мне не до великосветской вежливости. Заведующая оборачивается и тут же отходит от окна. Наверняка, она уже видела мой автомобиль, припаркованный у здания в больницы.
Странное молчание затягивается и что — то в глазах Вишневской заставляет меня с шумом втянуть воздух в легкие. Ощущаю себя так, как будто попал в зону турбулентности. Адреналин шарашит ничуть не меньше, чем в далеком прошлом на военных спецоперациях.
— Где она?
Мне не нравится, как на секунду женщина отводит взгляд в сторону — это заставляет меня подобраться, инстинктивно готовясь к болезненному удару.
— Давид Мансурович… — Виктория Анатольевна делает паузу, собираясь с мыслями.
Она так нервничает, что это видно и невооружённым взглядом. — Вы когда-нибудь слышали об преэклампсии?
В груди начинает стремительно жечь и я тянусь пальцами к галстуку, чтобы ослабить тугой узел. Сейчас он кажется удавкой, накинутой на шею с одной лишь целью — перекрыть кислород.
— Нет.
— При преэклампсии плод не получает достаточно кислорода и велика опасность, что плацента может отделиться от стенки матки еще до рождения ребенка.
Запускаю пальцы в волосы ощущая, как к лицу стремительно приливает кровь.
— Вы уверяли, что анализы отличные, УЗИ. Черт, как такое могло произойти?! — рычу, теряя самообладание.
Ярость толчками заполняет вены, стремительно разливаясь по всему телу. Мой тон не сулит ничего хорошего, и Вишневская это не может не понимать.
— Да, Давид Мансурович, так и есть, — твердо встретив мой взгляд, Виктория Анатольевна разводит руками, и я впервые замечаю какой уставшей выглядит женщина.
