Победа!
И, все же, во взрослой жизни тоже есть свои прелести. Например, стабильность и уверенность в завтрашнем дне. Теперь-то я точно знаю, что не пропаду — у меня есть я сама. Если раньше я жила эмоциями и своими «хотелками», то сейчас я на первое место ставила холодный разум.
Невольно вспоминаю разговор из прошлого с Давидом. Как раз после того, как я выдала очередную свою «фирменную» глупость, разбив машину Садулаева.
— Скажи, неужели ты не боялась разбиться насмерть?
— Нет. Когда мчишься на машине, пять минут твоей жизни бывают интересней, чем у многих людей вся жизнь.
Я испытывала прилив адреналина, как всегда, когда знала, что поступаю дурно, но уверена, что это сойдёт с рук. Но все это ничего не стоит, в сравнении с самым невероятным по ощущениям экстримом — ожидание результата теста на беременность.
Прикладываю ладонь к животу, где бьется маленькое сердце, крохотная жизнь.
Пусть все и не выглядело, как в фильмах, когда героиня видит две полоски на тесте и пускает счастливую слезу.
Скорее, наоборот. Я была в шоке, растерянности, в панике. Не знаю даже, сколько времени я просто просидела, глядя в одну точку в стене, сжимая в руке тест, на котором прямо на лакмусовой бумажке четко было видно две ярко-красные полоски. Не буду скрывать: на одну долю секунды у меня появилась мысль, за которую я буду вечно себя корить. Она мелькнула так же мимолетно, как и исчезла, даже не озвученная вслух. Я буду рожать! Буду! Боже, только подумать… Наш малыш. Давида и мой.
Впервые за долгое время я плачу и улыбаюсь. Я люблю тебя, жизнь! Благодарю за подаренный смысл — за эти две полоски."
"Отбрасываю воспоминания прочь, наблюдая, как Клоди увлеченно поглощает свой нехитрый ужин, и негромко охаю, когда до меня доходит то, что на мне все еще надет пиджак Давида. Черт! Вот проклятие… Растерянно провожу по гладкой черной ткани ладонью и неожиданно для себя нащупываю что-то в левом кармане. Рука ныряет внутрь, и я вынимаю на свет кожаный мужской бумажник.
Растерянно хлопаю глазами, разглядывая темно-коричневое квадратное портмоне коричневого цвета. Оно выглядит внушительно и очень солидно, что, впрочем, не удивительно. Все-таки, вещь принадлежит самому Садулаеву Давиду Мансуровичу, а во вкусе ему не откажешь. Любопытные пальчики ныряют вглубь бумажника, и я интересом изучаю содержимое. Кредитки, наличка… А это что такое? Тяну за уголок небольшой белой бумажки и удивленно замираю, не веря своим глазам.
