Впрочем, на что она, собственно, рассчитывала? Ей со мной не тягаться, даже если помощник сам Садулаев Мансур Шамилевич.
Ореховые глаза заметно расширяются, даже зрачок, кажется, становится больше, когда, повернувшись, она наконец-то замечает присутствие Волкова.
Эту махину под два метра роста вообще сложно не заметить. Надо отдать должное Юсуповой, она быстро берет себя в руки и даже изображает приветливую улыбку. Несмотря на это, в темных глазах мелькает растерянность и даже страх. Там, где-то на дне зрачка, сгущается темнота.
Друг смотрит на бывшую исподлобья, разом охватывая взглядом и яркий блонд, в который, перекрасилась Камилла, и даже графический смоки-айс. Похоже, ему не по вкусу произошедшие с бывшей женой перемены, либо же он и впрямь полностью и безвозвратно пленен своей потерявшейся русалкой. Ведь кроме арктического холода в прямом взгляде Волкова нет абсолютно ничего, даже той самой пресловутой ярости.
Штиль. Тишина. Ей абсолютно нечего ловить.
Облизнув полные красные губы, Камилла делает шаг к Волкову, но в нерешительности останавливается.
— Дима?
Даже тон у Камиллы меняется, когда Юсупова обращается к бывшему мужу. Голос дрожит и на секунду она кажется совсем другой.
Ореховые глаза жадно скользят по поджарой фигуре пехотинца, не выпуская из вида ни внушительные узловатые мышцы, ни смуглую благодаря солнечным лучам обветренную кожу. Сейчас я вижу перед собой не ту расчётливую стерву, которая каждый день рассекает по офису, а неуверенную и бесконечно потерянную женщину. В темных глазах мелькает растерянность и смущение и что-то еще, так сильно похожее на раскаяние.
Наращённые ресницы на мгновение опускаются, но, когда она вновь поднимает взгляд, Камилла уже собрана и готова к чему угодно. Даже ко встрече с самим морским Дьяволом.
Ей не отказать в выдержке. Ни раз я был свидетелем, как перед другом пасуют даже здоровые мужики.
Волков жестко поджимает губы и рвано, словно нехотя, кидает:
— Привет, — а затем, потеряв всяческий интерес к бывшей, быстро преодолевает расстояние и крепко пожимает мне руку.
— Ладно, мне двигать пора, — так больше не удостоив взглядом притихшую Камиллу, Волков идет к выходу. На мгновение задерживается у двери. — Наберешь.
Как только слышу щелчок двери, указываю подбородком блондинке на кресло напротив своего стола.
— Присаживайся.
Камилла, оторвав с неохотой взгляд от двери, за которой скрылся Волков, как-то судорожно приглаживает светлую прядь, выбившуюся из гладкой профессионально уложенной причёски.
