— Обожаю твои волосы, — шепчет мне в макушку, — обожаю… — повторяет хрипло Давид и, кажется, он уже имеет в виду совсем не волосы.
Мне так хорошо, как никогда. Только одно омрачает… Как объяснить Давиду то, каким образом документы «Парадайз Плаза» оказались у Лазарева? Ведь это собственноручно сделала… я.
Глава 45
Мирьям
— В смысле? подруга, ты сейчас не шутишь?
Улыбаюсь, глядя на обалдевшую Аньку, застывшую возле белоснежного косяка дверного проёма ванной комнаты. На голове у подруги сооружен тюрбан из большого махрового полотенца ярко-желтого цвета, из-под которого выглядывают влажные пряди светлых волос.
В правой руке Ожерельевой зеленая зубная щетка, а в голубых глазах горит неподдельное удивление, граничащее с шоком. Она такая милая, что я почти неимоверными усилиями сдерживаю себя, чтобы не ущипнуть девушку за круглые румяные, словно наливное яблочко, щечки. Как же я буду скучать!
— Да какие шутки, Ань? — отвечаю импульсивно Ожерельевой, вытаскивая из огромного зеркального шкафа розовый глянцевый чемодан — тот самый, с которым прилетела из солнечного Сочи.
— Сидит в машине. Ждет, когда добро дам, чтобы поднялся на этаж. Задумчиво дотрагиваюсь белой небольшой бумажки с черными отметками и надписями. На чемодане до сих пор красуется криво наклеенная наклейка из аэропорта Анапы. Усмехаюсь, вспомнив, как все начиналось. Прошло-то всего ничего, а по ощущениям — год, как минимум, пролетел!"
"— Да, где же она? — бормочет из ванной подруга, и неожиданно я слышу приглушенный всхлип.
На кафельную плитку что-то громко падает, а затем слышится тяжелое сопение. Судя по звуку, упало ничто иное, как любимая деревянная расческа Аньки, та, что с натуральной щетиной. — Черт…
— Ань?
Ожерельева не откликается, и я обеспокоенно направляюсь к ней. Подруга стоит у зеркала, наклонив голову вниз, и энергичными движениями рук сушит полотенцем волосы после душа.
Прочищаю нарочито громко горло, привлекая внимание. Подруга резко поднимает голову, и я встречаюсь взглядом с голубыми уже покрасневшими заплаканными глазами.
Прежде, чем успеваю хоть что-то сказать, Анька начинает жалобно причитать, утирая слезы:
— Ты не подумай, Мир. Я за тебя очень рада. Очень… но что же теперь будет?! — небольшой носик блондинки забавно морщится, вздернутый кончик заметно краснеет.
