Очень уж тяжелая у него аура. С досадой смотрю на удаляющегося размашистым шагом отца.
Как не вовремя!
Только крылья расправила и — на тебе. От того, как сильно от отца пахнет табаком, чувствую — взбучки не избежать. Но сегодня я готова быть тише воды, ниже травы, а все из-за… Да нет! И вовсе не из-за него…
Бросаю украдкой последний раз взгляд в сторону гостиной и прикусываю губу, бессовестным образом обманывая себя. Просто я хочу побывать на мероприятии среди всех этих разодетых, увешанных золотом и брильянтами светских львиц и их богатеньких пентюхов-магнатов.
Все. Других причин нет.
— Мир…
— Все нормально! — меня бесит искренний жалостливый взгляд подруги.
Ненавижу жалость!
От нее я как будто становлюсь слабее. Сжимаю пальцы в кулаки. Позволить себя жалеть — значит, признаться, что я — слабачка. Ну, уж нет! Не оглядываясь, спешу в сторону кабинета отца. Не люблю это помещение, где повсюду витает любимый аромат отца — сандал. Стены будто пропитаны этим древесным запахом с оттенком мускуса.
Раздражённо соплю от невеселых мыслей.
Конечно, Катьке меня не понять. У нее другая атмосфера в семье. Мать Наумовой умерла при родах, и отец-бизнесмен в единственной дочке души не чает. Буквально пылинки сдувает. Хочешь учиться в балетной академии? Пожалуйста! Плохая оценка? Ничего страшного — вот тебе самый лучший репетитор. А у меня что? Горько хмыкаю.
Вот тебе кредитка и отстань, не мозоль глаза. А все потому, что я девчонка. Ни для кого не секрет, что отец мечтал о наследнике. Я даже слышала, как однажды он сказал матери, что родись сын, возможно, все было бы по-другому.
Возможно, Юсуповы признали бы ИХ. Рука дрожит, когда я толкаю массивную дверь в кабинет. На автомате перешагиваю через невысокий порог. Отец стоит у огромного панорамного окна, сложив руки за спиной. Я уже давно знаю все его «штучки», умею считывать эти сигналы на раз. Сейчас пытается позой психологически задавить, а значит, скорее всего, ему что-то надо от меня.
Вероятно, я издаю какой-то звук, потому что отец резко оборачивается.
Угрюмый взгляд из — под густых темных бровей, возможно, заставил бы кого-то поймать паническую атаку, но только не меня. Мне кажется или у отца вырывается тяжелый вздох? Может быть, мне это почудилось. Тем временем, отец устало проводит ладонью по лицу и неожиданно жестко ставит перед фактом:
— Ты выйдешь замуж за сына Мансура Садулаева.
Тяжело сглатываю. От волнения в ушах стоит дикий шум. Конечно, я знала, что рано или поздно это произойдёт.
