Я проснулся, одеяло облепило мое тело, приклеилось из-за холодного пота. Все вокруг влажное, на секунду мне показалось, что я обмочился в кровати. Я поднял руки к голове и понял, что волосы мокрые, будто я только вылез из душа.
Я выскользнул из кровати в гостевой Спенсеров, все еще одетый в черные спортивные штаны от Тома Форда, взял сигарету и зажигалку с прикроватной тумбочки. Я сунул ноги в тапки. Даже не стал напрягаться и надевать футболку. Пошел на кухню за стаканом воды, а потом собирался выйти на веранду покурить, но как только я вылез из кровати, то прошел мимо кухни ко входной двери, толкая ее как лунатик.
Еще больше плохих идей, придурок?
Свежая кровь пробежала по венам, когда я забирался к окну Луны впервые за несколько месяцев, долбаный Ромео в комедийной истории, которая стала трагедией. Она дала понять, что ничего не хочет делать со мной. А я дал понять, что мне все равно.
Я не закончил бросать ей Поппи в лицо каждый раз, когда появлялась возможность. Но это не важно.
Эмилия права. Луна нуждается во мне. И я отказываюсь верить, что мы два незнакомца с общим прошлым, что наши воспоминания ничего не значат, что наши поцелуи – ничто, что мы ничего не делаем, что наша клятва на крови не стоит всего этого дерьма.
Ее окно закрыто, как я и ожидал, учитывая то, что происходило между нами, шторы также задернуты. Я постучал один раз. Второй. Когда она не ответила, я сделал глубокий вдох и ударил кулаком. Я знаю, что здесь двойной стеклопакет и что мне понадобится больше усилий, чтобы разбить его, но громкого стука достаточно, чтобы дать ей понять, что я не шучу.
Луна подбежала к окну, открывая шторы и хмурясь на меня, огонь плясал в ее глазах.
– Я просто тут думал о «Ромео и Джульетте» и вспомнил… – Я раскачивался взад и вперед, теряя равновесие на крыше. Черт.
Вероятно, она подумала, что я пьян, а не умираю. Я тот самый мальчишка, которые кричал «Волки!».
Я подобрался к краю окна и продолжил:
– И я вспомнил, что Джульетта сказала Ромео не клясться луной.
А знаешь, почему она это сделала, Луна? Знаешь? А я знаю.
Мы изучали эту книгу в прошлом году на уроке английской литературы. Шекспир довольно депрессивный чувак. Я изучал испуганное лицо Луны, как оно превращалось из жалостного в гневное в такт сердцебиению.
– Она сказала ему не клясться под луной, потому что луна меняется, Луна!
Ответа нет.
– Ты изменилась, хотя мы были вместе. Ты никогда не позволяла мне говорить этого.
