Мне нужно печенье с предсказанием, чтобы принять решение за себя самого. Ну или что-то подобное.
– Это могла быть обычная интрижка в колледже. Что случилось на самом деле, Найт?
Все. Все случилось.
Луна сделала шаг вперед. А я остался позади. Маме стало хуже. Дикси здорова, настойчива и ужасающе жива. По-видимому, у Бога извращенное чувство юмора и все шутки достались мне.
Эмилия взяла мое лицо в свои ладони и приблизилась. Я на целых полторы головы выше, но она компенсирует каждый сантиметр своим выражением лица.
Глазами. Они как океан в идеальный летний день. Ровные, голубые и спокойные, несмотря на все, что подбрасывает жизнь.
– Ты такой упрямый. Такой… ограниченный во взглядах. Такой…
– Мудак? – безразлично подсказал я.
– Мальчишка. – Она сдержанно улыбнулась. – Мы с Розой всегда думали, что у нас будут девочки.
Я ничего не мог с собой поделать и усмехнулся, в основном потому, что у них были только мальчики. И мы самые гормонально нестабильные существа на свете. Иногда я интересуюсь, в моих венах кровь или сперма.
– Простите, что разочаровали. И, кстати, я усыновлен. У мамы, по крайней мере, был выбор.
– Ты несомненно рожден Коулом, Найт. Ты не был выбором – ты судьба.
Я отмахнулся от нее. Мама и Эмилия всегда имели тенденцию раздувать это «мы», когда дело доходило до слова на У (усыновление). Я никогда не понимал, почему они так переживают из-за этого. Они же не потрахались с кем-то случайным и отдали меня.
– Кстати, об усыновлении, вы уверены, что ваш сын на самом деле ваш? Потому что вы разные, как масло с водой.
– Я попытался вырваться из ее объятий, но сестры Леблан, несмотря на свою крошечность, обнимали как борцы на Олимпийских играх.
– Да. У меня есть четыре шрама, доказывающее это.
– Держу пари, что он вырезал свое имя и на стенках вашей матки, предупреждая потенциальных братьев и сестер. Ублюдок."
"Тетя Эм рассмеялась, ее голубые глаза заблестели от радости. У нее смех мамы, и я могу представить, как заставляю ее смеяться, когда моей мамы не будет рядом. Просто чтобы насладиться.
– Что веселого? – вздохнул я, наконец-то отдаляясь от нее.
– Не думала, что ты скажешь «матка» вслух.
Дерьмо.
– Простите. Мои фильтры сломались.
– Манеры тоже. Ты знаешь, что я люблю тебя как сына, но тебе надо унести свою задницу отсюда, – сказала она.
Да. Я знаю. Но я чувствую себя преданным только маме и особенно злопамятным по отношению к остальному миру.
– У меня только одна мама.
* * *Горю.
Я горю.
Как будто я на каникулах в аду.
