– Вот! Теперь все сложилось в целую картину! Очень боялась, что вы их не узнаете! И еще сомневалась: полковник ли с дочерью на снимке?
– В архиве не нашлось другого фото Виттенхофов? – полюбопытствовал старик.
– Нет, там лишь бумаги, снимок один, и, честно говоря, мужчина не слишком похож на фашистского офицера. Неожиданно Герман Наумович улыбнулся:
– Почему?
– Ну, в моем понимании гитлеровцы должны выглядеть иначе: белокурые, голубоглазые… Ладожский пожал плечами.
– А евреи все с черными вьющимися волосами. Нет, это Виттенхоф и Бригитта. Девушка тут совсем юная, просто ребенок, я ее такой не застал, но узнать негодяйку вполне возможно. Правда, в мое время она носила косы. Впрочем, сейчас это уже безразлично! И полковник, и его дочь давно мертвы! Насколько я знаю, его убили на окраине Горнгольца, и Бригитту тоже. Мне их совершенно не жаль! Собакам – собачья смерть!
– А вот тут вы ошибаетесь! – помимо своей воли выпалила я.
Герман Наумович опять сравнялся по цвету с белой кафельной плиткой, покрывавшей стены в кухне.
– Что имеете в виду?
– Бригитта осталась жива!
Ладожский схватил меня за предплечье.
– Не может быть! Где она? В Германии?
– Нет, живет в Москве, носит имя Мария Григорьевна Боярская.
– Подобное невозможно, – голосом, полным ужаса, заявил Ладожский, – вы путаете!
– Вовсе нет, на стене у этой женщины висит точь-в-точь такая фотография!
Ладожский секунду молча переваривал полученную информацию.
Потом, очевидно, потрясенный услышанным, начал совершать непонятные действия. Встал, походил по кухне, выдвигая ящики, затем вытащил моток шпагата, подергал его, убрал, достал примерно метр бельевой веревки и принялся крутить в руках. Я решила, что старик расстроен и напуган, поэтому сочла нужным приободрить его:
– Не переживайте так! Через неделю Бригитту арестуют!
– Почему через неделю? – насторожился Ладожский.
– На вашем месте я бы прямо сейчас пошел в КГБ. Или как там теперь называется это место?
– Мне многое пока неясно…
– Что же именно?
– Мария Григорьевна прожила всю жизнь с мужем, Кириллом Боярским, а у того был, вернее, есть брат. Похоже, что мужчины не те, за кого они себя выдают.
