– Очень было больно? И, наверное, люди стояли часами в очереди к татуировщику!
– Нет, – объяснил Герман Наумович, – процесс обработки одной личности занимал пару секунд. Имелись специальные машинки, в них нужно было поменять лишь последние цифры… Что же касалось возможности сведения клейма…
Герман Наумович остановился, схватил чайную ложку, повертел ее, бросил в мойку и продолжил:
– По татуировке легко было найти сбежавшего заключенного, хотя удрать из лагерей удавалось людям очень и очень редко. Фашисты применяли специальную краску, поверьте, дорогая, химики в Германии были отличные.
Концерн «Игенфарбен» целиком работал на войну. Это его сотрудники изобрели удушающие вещества. Впрочем, я слишком удалился от темы. Видите, сколько лет прошло, а номер не поблек? Да и место нанесения клейма, внутренняя сторона запястья, было выбрано не случайно. С плеча или предплечья можно вырезать кусок кожи, а на запястье это затруднительно. Буквы и цифры под мышкой у эсэсовцев тоже делали этой краской, но тут преследовали иные цели – чтобы пот не уничтожил информацию.
Впрочем, мужчина, гитлеровский офицер, мог впоследствии убрать компрометирующий знак, хотя наличие рубца сказало бы знающему человеку все, но вот женщина! Тут дело сложней.
– Почему?
– А грудь? – вопросом на вопрос ответил Ладожский. – Она-то частично подходит к подмышке. Так что через неделю изобличим преступников. Ради вашей книги, моя красавица, я готов потерпеть семь дней. Но есть у меня к вам просьба.
– Говорите скорей! – с жаром воскликнула я.
– Где содержится архив Горнгольца? Напомните еще раз.
– В хранилище «Подлинные документы».
– И у вас там, очевидно, есть помощница?
– Да.
– А как ее зовут?
– Светлана Сафонова. Зачем она вам?
– Хочу подъехать к девушке и, сославшись на вас, попросить помощи. Наверное, не откажет старику, поймет, как мне нужны деньги! Пенсия такая крохотная!
Я постаралась удержать улыбку. Едва речь зашла о валютных выплатах, как Герман Наумович тут же вспомнил о возрасте.
Совсем недавно, кокетничая со мной, пенсионер сообщил о лошадином здоровье и страусиной выносливости.
– Лучше будет, если мы вместе через неделю пойдем к заведующей!
– Может, вы и правы, моя красавица, – неожиданно легко согласился старик. – Значит, до встречи через семь дней, желаю успеха!
Он церемонно довел меня до двери, усадил в лифт и потом еще махал рукой, высунувшись из окна.
В самом великолепном настроении я полетела к метро.
