– Мальчишки здорово похожи, – радовался один из хирургов, – получится почти чистый эксперимент!
Неизвестно, в чем тут было дело, может, Герман, питавшийся лучше других несчастных, оказался более крепким, или его организм изначально был крепче, чем у несчастного Янека, но Герман выжил, а к восемнадцатому числу даже сумел встать.
Статус помощника санитара с него не сняли, поэтому где-то около пяти часов девятнадцатого апреля мальчик, постанывая от боли, направился на кухню, где питались капо.
Очень хотелось есть, а Герман знал, что в шкафчике имеется какао и белый хлеб, впрочем, в нише под подоконником хранилось и масло.
Еле живой от усталости, Герман добрался до кухни, но только он потянулся к шкафчику, как резко зазвонил висевший в коридоре телефон. Мальчик замер, слушая, как дежурный коротко отвечает:
– Да, да, да, есть! Потом раздался крик:
– Всему составу срочный подъем, русские на границе Горн-гольца!
Герман с испугу нырнул в огромный шкаф и сел за мешком с мукой.
Немцы бегали по бараку, кухня никого из них не интересовала. В воздухе носились отдаваемые приказы.
– Забирать только часть «кроликов» из барака ""А"", остальным немедленно сделать уколы фенола.
– Капо не сажать в машины!
– Архив! Грузите бумаги.
– Мы увезем документы, – вклинился голос полковника Фридриха Виттенхофа, – как капитан, я покину корабль последним и прихвачу ящики. Быстрей, времени нет!
Вдруг повисла тишина. Герман, напуганный до последней стадии, судорожно обнимал куль с мукой.
Внезапно в шкафчик ворвался луч света, мальчик почувствовал запах табака и услышал грубый голос:
– О господи, малец, вылазь!
Это пришло спасение!
Вспоминая пережитое, Герман Наумович разволновался, его лоб покрылся капельками пота. Я вытащила из сумочки фотографию и положила на стол.
– Извините, я понимаю, что своими вопросами доставляю вам ненужные волнения, но скажите, вы не знаете, кто запечатлен на снимке?
Герман Наумович взял карточку и резко побледнел.
С его лица исчезло приветливое выражение. Он положил карточку на стол и тихо осведомился:
– Откуда у вас это?
Я посмотрела в его взволнованное лицо и заколебалась. Все-таки Герману Наумовичу много лет, да и здоровье у него, наверное, несмотря на хороший внешний вид, не богатырское. Стоит ли пугать старика рассказом о том, что знаю?
Ладожский стукнул кулаком по столу.
