Но, увы, бывшие узники этого лагеря не имеют ничего, потому что архива Горнгольца нет ни на территории России, ни на территории Германии. Вернее, он где-то лежит, но все запрашиваемые хранилища дают стандартный ответ: «Подобным справочным материалом не располагаем».
– А если бумаги найдутся? – поинтересовалась я, вспоминая картонные ящики со свастикой на крышке."
"– Тогда, естественно, начнутся выплаты, – вздохнула Ираида Алексеевна, – только Горнгольц был таким жутким местом, что в живых остались единицы.
Там ставили медицинские эксперименты на людях.
Я кивнула.
– К нам за последние годы обратился лишь один человек, – продолжала Ираида Алексеевна, – очень, честно говоря, было его жаль. Показывал номер на руке, протез. Ему немцы ногу отняли. Но сделать-то ничего нельзя. Ну, предположим, я отправлю его документы, так в Германии мигом бумаги завернут – немцы жуткие бюрократы.
– Не помните, как звали этого человека?
– А зачем вам? – удивилась Ираида Алексеевна.
– Хочу сделать с ним интервью, – ответила я, – наши дети должны знать, что представлял собой фашизм, а то кое-кто из школьников начал считать Гитлера чуть ли не героической личностью, хотевшей освободить мир от чумы коммунизма.
– Да уж, – покачала головой Ираида Алексеевна, – в учебниках сейчас такие глупости пишут! Очень правильная мысль пришла вам в голову. Вот на днях я решила помочь внуку сделать уроки…
Продолжая возмущаться школьными пособиями, она крутанулась в кресле, вытащила с полки тонюсенькую папочку и открыла ее.
Внутри лежал всего один листочек.
– Пишите. Ладожский Герман Наумович, улица Викторенко, дом сто семьдесят девять.
– Он еврей? – удивилась я. Ираида Алексеевна пожала плечами.
– Нас национальность не волнует, хоть эскимос. Если бумаги в порядке, деньги выплатят.
– Вы меня не так поняли. Каким образом он мог выжить в лагере? Ведь фашисты убивали евреев сразу.
– Понятия не имею, – пробормотала Ираида Алексеевна, – ухитрился как-то, а может, ему просто повезло.
Глава 27
Желание побыстрее узнать правду заставило меня опрометью кинуться по указанному адресу. Телефона Германа Наумовича у Ираиды Алексеевны не было, старик обращался в комитет год тому назад. Двенадцать месяцев – очень большой срок для пожилого человека, вполне вероятно, что Ладожского уже нет в живых. Но я летела на улицу Викторенко как на крыльях.
