Самое интересное, что чешский бело-синий сервиз разбился в три месяца, а отвратительно яркие уродцы живут до сих пор.
И что теперь прикажете делать? Никогда раньше Олег не сердился на меня до такой степени, чтобы перестать разговаривать. Каким образом выпросить у него прощение? Ну не могу же я рассказать мужу о расследовании! Куприн мигом запрет меня дома!"
"Хотя почему нет? Я вскочила с кровати и лихорадочно забегала по спальне. Нужно быстренько докопаться до правды, а потом выложить все супругу. И очень даже хорошо, если он затем прикрутит меня винтом к стулу.
Ведь нужно будет сесть писать новую книгу! Дело за малым – найти кого-нибудь живого из лагеря Горнгольц. Ага, легко сказать! Окончательно рассердившись на весь свет, я ткнула пальцем в пульт, экран телевизора замерцал голубым светом.
– И ничего особо плохого не было в пионерской организации, – понесся бодрый голос, – дети занимались делом, помогали больным, подтягивали двоечников А после перестройки с водой выплеснули и ребенка.
Вот у нас, например, при ЖЭКе существовало объединение ветеранов войны, ну кому оно мешало, а? Между прочим, старики собирались вместе, складывались, покупали торт, пили чай. Теперь же каждый в своей норе сидит, людям не хватает общения, разве может просмотр телевизора компенсировать…
Последний глагол влетел в мою голову и взорвался там, словно ракета для фейерверка. Компенсировать! Немцы выплачивают теперь компенсацию тем, кто во время Отечественной войны был за колючей проволокой в лагерях смерти.
Значит, где-то есть списки тех, кто получил денежки. А в них указаны не только фамилии, но и адреса!
Я поцеловала пульт, выскочила в гостиную, схватила толстый справочник «Вся Москва», нашла там телефон немецкого посольства и схватила трубку.
– Вы позвонили в представительство Германии, – ответил женский голос без всякого намека на акцент.
– Здравствуйте! – обрадовалась я.
– Если вам требуется получить визу и если ваш аппарат имеет тональный режим, нажмите единицу, в противном случае дождитесь ответа дежурного сотрудника миссии, – продолжало вещать бесстрастное сопрано.
Надо же быть такой дурой, чтобы поздороваться с автоответчиком! В ухо полилась заунывная мелодия.
– Внимательно слушаю, – прервал адаптированного для телефона Моцарта вежливый мужской голос, слишком четко выговаривающий окончания.
– Добрый день, меня зовут Виола Тараканова.
– Очень приятно.
– Моя бабушка была узницей концлагеря Горнгольц.
