Я сама хочу диссертацию написать о русской журналистике конца девятнадцатого века. Благодатная тема, много совершенно не изученного никем материала…
– Значит, помните Софью Николаевну Боярскую, директора архива?
– Конечно, – кивнула Света, – она меня на работу принимала. Жаль, умерла, бедняжка. Ее оса укусила, и случился аллергический шок, спасти не успели. Очень хорошая женщина была, тут все плакали, когда Софьи Николаевны не стало.
– Ксюша – ее дочь, а Люба – племянница, – спокойно пояснила я.
Света стала пунцово-красной.
– Что?!!
– А вы не знали фамилию той, на которой женился Игорь?
– Знала, конечно, – растерянно пробормотала Света, – только мне в голову не приходило связать их с Софьей Николаевной. Боярских-то много. В читальный зал ходит Боярский Андрей, а в буфете у нас работает Лида Боярская…
Сказав последнюю фразу, она покраснела еще больше и, поняв, что выдала себя, пролепетала;
– Я очень любила Игоря.
– Ясное дело! Отчего-то женщин тянет на подлецов!
– Не смейте так говорить! – взвилась Света.
– Игорек был самым лучшим! Самым! Он на Любе-то женился по необходимости!
– Да ну? Она была беременна? Парень решил, как честный человек, прикрыть грех?
– Он никогда не прикасался к Любе! – возмущенно воскликнула Света. – Она вешалась ему на шею, приставала… Но Игорь очень любил меня, вот и решил: некрасиво, конечно, но другого выхода не было…
Внезапно она уронила голову на стол и заплакала. Я встала, подошла к двери, перевернула висящую на ней табличку «Технический перерыв один час» на наружную сторону, вернулась к Свете и сказала:
– Ты лучше расскажи мне, что задумал Игорь! Легче станет!
Сафонова подняла залитое слезами лицо.
– Ничего плохого! Мы не могли пожениться. У Игоря есть мама, Фаина Семеновна. Он меня с ней знакомить боялся, говорил, что старушка патологически ревнива, ну просто до невменяемости. Стоило Игорьку показаться дома с какой-нибудь девочкой, как Фаина Семеновна устраивала скандал.
Ну как мы могли создать семью, а? У меня копеечная зарплата и комната в коммуналке вместе с мамой и сестрой. Игорек жил в крохотной двушке с матерью, у них было чуть больше двадцати метров. Где, скажите, где могли мы устроиться?
Я вспомнила просторную квартиру Фаины Семеновны на четвертом этаже «сталинского» дома, бесконечный коридор, по которому меня вели в гостиную с двумя окнами, и постаралась сдержать негодующий возглас.
