Волосы естественного пшеничного цвета, что я отрастила в декрете, избавившись полностью от краски, сейчас прибраны по бокам. Глаза подчеркнуты тенями и кажутся выразительнее. Скулы выделены румянами. Губы пока бледные, но это исправит помада-«путешественница», что по столику угрожающе катается.
Для собеседования я выбрала платье делового стиля. Облегающее, но при этом выгодно подчеркивающее мои достоинства в виде большой груди и скрывающее недостатки: раздавшиеся после родов бедра и чуть заметный, но все-таки животик, который появился на месте некогда тренированного пресса.
Согласна с мамой: я выгляжу… достойно. Иначе нельзя. Ведь на кону — должность секретаря-референта владельца крупнейшего международного медиахолдинга. О вакансии мне по секрету сказала бывший главный редактор службы новостей, где я когда-то работала.
Словно в прошлой жизни все это было. А потом… замужество, ЭКО, роды и…
Черта, которая разделила меня на две части. Одна наслаждается материнством, а вторая — скорбит. И я не знаю, как собрать себя воедино.
Но я должна двигаться дальше. А работа может стать моим спасением. Выбора нет — я обязана ее заполучить.
Благо, редактор по старой памяти дала мне лучшие рекомендации и записала на собеседование. По сути, я должна из забитой декретницы стать правой рукой самого Вадима Шторма. Признаться, я понятия не имею, кто он и как выглядит. Но количество нулей в зарплате очень мотивирует.
— Мужчины любят глазами, — продолжает поучать мама. — Появись ты такая перед Антошей, так сразу к ногам твоим упадет.
И сразу о чувствах своих вспомнит, — подмигивает мне в отражении.
— Чувства или есть, или их нет. О них не забывают. Как же «и в печали и в радости»? — всхлипываю от вопиющей несправедливости.
Значит, мужа я должна ублажать, несмотря на его пренебрежительное отношение. И в любом виде. А мне, чтобы внимания и заботы получить, обертка яркая нужна? Как конфете? Иначе невкусно?
Но страшно другое.
Плевать Антону, что начинка у меня горчит. Так сильно, что душу отравляет.
Я одинока в своем горе.
Ему лишь бы сожрать — и выбросить обертку.
— Это все сказки для маленьких девочек, — мама чмокает меня в макушку. — А в жизни… или ты держишь интерес мужа, или его держит уже другая…
— Грош цена такому браку, — парирую я. — Особенно, когда у нас дочь.
Дочь. Одна.
Звучит набатом. Парализует болью.
Рана никогда не затянется.
— Не каждый бы вообще согласился на ЭКО от донора, — ковыряет ее мама до крови. — Так Антон еще и оплатил процедуру.
