Знаете, уж извините, но…
– Что еще?!
– Но…
– Господи, что???
– Не хочу говорить.
– Раз начали, то договаривайте, – обозлилась я, – и потом, неужели можно сообщить еще более неприятную информацию, чем то, что вы уже сказали?
– Да, – прошелестела Зинаида Марковна.
Знаете, дорогие мои, я всегда считала, что выражение «подкосились ноги» выдумали экзальтированные писатели. Ну каким, скажите, образом могут подломиться нормальные, нигде не травмированные нижние конечности? Но сейчас мне стало понятно: данная фраза не красивая гипербола.
Колени внезапно превратились в желе, ступни словно растеклись по полу, тело стало тяжелым-тяжелым…
Я обвалилась на стул и прошептала:
– Валяйте, я готова ко всему.
– Вы мне понравились…
– Дальше.
– Поэтому хочу вас предупредить…
– Быстрее!
– Понимаете, онкология – сложная проблема…
– Короче!!
– Конечно, врач обязан сделать все…
– Говори суть дела! – заорала я и стукнула кулаком по столу.
– Ой, – пискнула Зинаида Марковна, – ладно. Вам нельзя делать операцию. Поздно.
Никакого облегчения она не принесет, только измучаетесь. Мой вам совет: уезжайте из Москвы, в деревню, куда подальше. Может, там, на чистом воздухе, в экологически нормальной среде, протянете еще немного. Хотите, довезу вас до нужной станции? Вы куда двигались: на Кольцо или в сторону радиальной?
Внезапно мои ноги окрепли. Я встала.
– Спасибо, сама дойду.
Зинаида Марковна опять схватила салфетку.
– Надо же, какая компенсация, – пробормотала она мне вслед."
"Отчего-то в переходе уже было недушно.
Я бодро дошла до вестибюля и села на одну из мраморных скамеек. Странное существо человек, знает, что в конце концов умрет, и великолепно живет. Впрочем, рано или поздно все задумываются о смерти. Не потому ли подавляющее количество пожилых людей начинают на исходе лет размышлять о боге? Как-то не хочется думать, что тебя просто зароют или сожгут. Лично мне приятней превратиться в привидение. Я поселюсь в нашей квартире, никого не пугая, изредка стану смотреть телевизор, читать детективы и приглядывать за Кирюшкой с Лизаветой.
А еще точно узнаю, чем занимаются в отсутствие хозяев собаки, а то меня терзают смутные сомнения: правда ли вся стая спит?
И что сейчас делать? Вот только не начать бы здесь рыдать, на виду у всех.
Но отчего-то слезы не подступили к глазам, в душе появилась мрачная решимость. Понятно, до кончины мне осталось очень мало времени. Следовательно, удваиваю, нет, утраиваю, усемеряю, удесятеряю усилия и пытаюсь разыскать цыганку.
