По краям он имел интенсивно оранжевую окраску, к середине она делалась чуть спокойней.
– Да, – крякнула Зинаида Марковна. – Да так да! Прямо да! Да, и только! Да, и нечего сказать! Да, и все! Да, офигеть!
Компьютер хрюкнул, из стоящего рядом ящика выскочил листок. Зинаида Марковна потянулась к нему, но я ловко опередила ее, схватила противно шуршащую бумажку и впилась в нее взглядом. «Полное поражение головного мозга. Лечение отсутствует». Я уставилась на ряд точек, шедших в конце. У бедной машины не хватило слов, чтобы определить мое состояние здоровья, несчастный компьютер, наверное, до сих пор не сталкивался с такими обреченными на скорую смерть больными, оттого и выдал строки из одних точек.
Глава 25
– Что теперь со мной будет? – прошептала я, комкая листочек с диагнозом.
Зинаида Марковна схватила бумажную салфетку, быстро вытерла выступивший на лбу пот и заблеяла:
– Ну… подумаешь, ерунда. Вы прямо сейчас, не раздумывая, рулите в онкоцентр. Всякое бывает.
– С опухолью мозга можно жить?
– Ну… э… вам сделают операцию, станете как новенькая.
И потом, вполне вероятно, что она доброкачественная.
– И что тогда?
– Сделают операцию, станете как новенькая, – словно заезженная пластинка, повторила врач.
Внезапно у меня пропал страх. Так, теперь понятно, что увидела на УЗИ Соня, отчего она пришла в ужас. Не каждый доктор способен заявить человеку прямо в глаза: «Вы обречены». Вот и «узистка» не сумела произнести роковую фразу.
Впрочем, скорей всего и Зинаида Марковна стала бы пудрить мне мозги, просто я сама все увидела на компьютере.
– Немедленно скажите, сколько живет человек в подобном состоянии, – налетела я на сидевшую с самым растерянным видом тетку.
– Ну…
– Говорите, у меня дети. И потом, я имею кое-какие ценности, квартиру, дачу, коллекцию картин, надо успеть составить завещание.
– Ну… прогноз строить трудно, – замямлила врач, – наш организм имеет скрытые резервы…
– Сколько? Точно! Месяц, два, год?
– Господи, – всплеснула руками Зинаида Марковна, – год!!! Ладно, не стану вас обманывать, похоже, вы не из тех, кто рушится в обморок при сообщении о смерти.
Времени уже нет. По идее, вы должны были скончаться вчера, в такой фазе не живут. Нонсенс. Мозга нет. Ни одного работающего отдела. Одно не пойму…
– Что?
– Вы ходите, видите, слышите, разговариваете…
– А не должна?
– Конечно, нет, вот, обратите внимание, – врач принялась тыкать пальцем в экран, – здесь все поражено.
