Кира стала медленно опускаться на пол, я ринулась к ней, подхватила ее и закричала:
– Она жива и практически здорова! Хотите, поедем к ней прямо сейчас? Аллу в Склифософский отвезли.
Кира вскочила, мгновенно открыла квартиру, вбросила туда саквояж, повесила на плечо маленькую сумочку и, по-прежнему не говоря ни слова, ринулась в лифт, я влетела за ней.
Примерно через час я сидела на стуле в длинном коридоре, наблюдая, как Кира, словно раненый зверек в клетке, бьется между стенами кишкообразного помещения. Аллочка была на операционном столе, добиться какой-либо информации от медицинских работников оказалось невозможно.
Сестры тенями шмыгали мимо, изредка я хватала какую-нибудь за халат и слышала раздраженный возглас:
– О состоянии здоровья больного спрашивайте не у меня.
Если в коридоре появлялся врач, он меланхолично заявлял:
– Я не ваш лечащий доктор, ждите, к вам подойдут.
В какой-то момент Кира попросила:
– Дай позвонить, мой мобильный остался дома.
Я протянула ей сотовый. Кира схватила трубку и исчезла.
Я раскрыла сумку Аллочки, которую привезла с собой, и стала перебирать нехитрые пожитки: губная помада, тени для век, пудреница, смятый носовой платок, потертый замшевый кошелек, расческа, пластинки жвачки и телефонная книжка. Еще тут лежал крохотный телефончик, по виду очень дорогой, с внешним дисплеем, замечательная игрушка ярко-красного цвета. Я повертела его в руках. Кто бы мог подумать, что у не слишком обеспеченной Аллы обнаружится подобный мобильник, на мой взгляд, он был ей совершенно не по карману.
Я начала листать записную книжку. Вот то, что мне надо: Нина Рагозина и четко написанный телефонный номер.
– Спасибо, – сказала, выныривая невесть откуда, Кира.
Я взяла свой телефон, записала в его памяти координаты Нины и сказала:
– Вот, возьми. Это сумка Аллочки, надо было тебе еще дома ее отдать, да я забыла и притащила сюда. В «Скорой» она пропасть могла.
– Спасибо, – кивнула Кира, – Аллочка любит эту сумку.
– Ты не знаешь, где тут туалет? – поинтересовалась я.
Кира внезапно заплакала, я прижала ее к себе и стала бестолково бормотать ненужные, лживые слова.
– Все будет хорошо. Аллочка поправится, закончит институт, выйдет замуж, нарожает тебе внуков…
Кира, уткнувшись лицом в мою шею, скулила, словно побитый щенок. Так мы простояли, наверное, с полчаса. Потом она наконец успокоилась и пробормотала:
– Извини.
– Плачь, если тебе от этого легче.
– Уже все. Где тут туалет?
– Понятия не имею, сама хотела его найти.
