И именно поэтому он ждал Синглтона перед РВЧ – хотел перехватить капитана, прежде чем эту ситуацию уже невозможно будет развернуть. Формоза… один из самых молодых лейтенантов в полиции, у него еще молоко на губах не обсохло.
– Если вам все равно, сэр, – сказал он, – то я бы хотел остаться на деле Марсалы.
Синглтон нахмурился:
– Но твой отчет… Дело-то довольно глухое. Недостаток улик, отсутствие свидетелей…
За спиной у Синглтона д’Агоста увидел свою молодую жену Лору Хейворд, которая вышла из РВЧ. Ее фигура на фоне Вулворт-билдинг за высоким окном смотрелась восхитительно.
Она заметила его, инстинктивно улыбнулась, направилась было к нему, но увидела, что он разговаривает с Синглтоном, и удовольствовалась тем, что подмигнула ему, а потом направилась к лифтам.
Д’Агоста перевел взгляд на Синглтона:
– Я знаю, сэр, это лишний геморрой. Но я бы хотел еще на неделю остаться в музее.
Синглтон с любопытством посмотрел на него:
– Эта перестановка – вовсе не нагоняй тебе, если ты вдруг подумал.
Просто я даю тебе нормальное резонансное дело, которое повысит тебе раскрываемость.
– Я ничего такого не думал, капитан. Я читал про убийство этой женщины и знаю, что получить такое дело – подарок судьбы.
– Тогда зачем тебе дело Марсалы?
А ведь всего лишь за день до этого д’Агоста был готов – и даже стремился – свалить это дело на какого-нибудь другого бедолагу.
– Я не уверен, сэр, – медленно ответил он. – Просто… просто я не люблю бросать дела. И иногда возникает какое-то шестое чувство, наитие, что вот сейчас случится прорыв.
Вам, наверное, знакомо это ощущение, капитан.
Д’Агоста отдавал себе отчет, что имя его наития – Пендергаст.
Синглтон несколько секунд смотрел на него долгим, оценивающим взглядом. Потом на его лице мелькнула улыбка.
– Еще как знакомо, – сказал он. – Я очень верю в наития. Хорошо, Винни, можешь оставаться на этом деле. А женщину-бегунью я отдам Клейтону.
Д’Агоста проглотил слюну и почувствовал, как саднит в горле.
– Спасибо, сэр.
– Удачи. Держи меня в курсе. – И Синглтон, кивнув еще раз, отвернулся.
14
Как только Пендергаст вошел в заставленный всякими вещами музейный кабинет, доктор Финистер Пейден тут же проводил его к стулу, предназначенному для посетителей:
– Агент Пендергаст. Прошу вас садиться.
Неуверенный тон его сообщения, оставленного на автоответчике два дня назад, куда-то исчез. Сегодня Пейден расплывался в улыбке и, кажется, был доволен собой.
