Она быстро просмотрела содержимое ящиков, нашла много записей и старых газет, но все они относились ко времени после смерти Езекии и были посвящены собственным уникальным изысканиям Антуана, связанным главным образом с кислотами и нейротоксинами. Не найдя ничего в ящиках, Констанс начала просматривать содержимое старинных дубовых шкафов, стоящих вдоль стен и все еще наполненных химикалиями за рифленым стеклом дверец. Она внимательно просмотрела бутылочки, флаконы, ампулы и баллоны, но на всех были этикетки с аккуратным каллиграфическим почерком Антуана – и ничего с колючим, неровным почерком Езекии, который она помнила по предыдущим своим разысканиям.
Закончив осмотр содержимого шкафов, Констанс начала проверять их верх, дверцы, ящики, днища, петли – не обнаружится ли где потайного отделения. И почти сразу же нашла таковое: большое пространство за ящиком в одном из столов со сланцевой столешницей.
Ей потребовалось несколько минут, чтобы отыскать пружинный запорный механизм и отпереть его.
Внутри потайного отделения стояла большая бутыль, наполненная жидкостью. К бутыли была приклеена этикетка с надписью:"
"Трифлатная кислота
CF3SO3H
Сентябрь 1940
Бутыль была закрыта с подстраховкой: стеклянную пробку слегка оплавили на огне, и, вставленная в горлышко, она намертво соединилась со стеклом бутыли. 1940 год – слишком далеко от Езекии. Но почему бутыль была спрятана? Констанс сделал себе заметку на память разузнать об этой кислоте, о которой она никогда не слышала.
Закрыв тайник, она продолжила поиски.
Первоначальный осмотр лаборатории не принес никаких результатов. Здесь требовались более тщательные поиски.
Констанс огляделась, освещая все вокруг фонариком, и заметила, что один из шкафов прикреплен к камню анкерными болтами, которые когда-то в далеком прошлом явно вынимались, а потом вставлялись заново.
С помощью металлической полоски она вытащила один за другим все болты, без особого труда выходившие из потрескавшегося камня.
Наконец шкаф удалось отодвинуть от стены. За ним обнаружился старинный кожаный саквояж, заплесневелый и изъеденный насекомыми.
С такими саквояжами, вероятно, ходили в старину коммивояжеры, торговавшие медицинскими средствами. Констанс взяла саквояж, перевернула и увидела на нем остатки изысканного викторианского золотого тиснения, образующего большой рисунок, плотно испещренный сложными узорами, переплетающимися ветками, листьями и цветами.
