Лу то и дело возвращался к фотографиям, сделанным во время аутопсии, рентгенограммам и сканам томографа, по которым они не без труда изменяли разные параметры щек, подбородка, носа и челюсти.
– Не забудьте про светло-каштановые волосы, – напомнил д’Агоста.
Двадцать минут спустя Бономо театральным жестом опустил руку на клавишу ноутбука:
– Сейчас программа выдаст изображение.
Через полминуты жесткий диск ноутбука начал потрескивать.
Бономо повернул компьютер экраном к доктору Лу, который несколько секунд смотрел на картинку, потом кивнул.
Тогда Бономо развернул ноутбук так, чтобы результаты их работы были видны Марго и д’Агосте.
– Боже мой, – пробормотал д’Агоста.
Марго была потрясена. Пластический хирург оказался прав: с экрана на них смотрел совсем иной человек.
– Я прошу тебя смоделировать изображения под разными углами, – сказал Д’Агоста. – Потом загрузи это в наш банк данных, мы запустим программу опознания и проверим, не всплывет ли где-нибудь это личико. – Он обратился к Лу: – Доктор, спасибо, что смогли уделить нам время.
– Рад был оказаться полезным.
– Марго, я сейчас вернусь.
Не сказав больше ни слова, д’Агоста встал и вышел из кабинета. Меньше чем через минуту он вернулся, слегка раскрасневшийся и запыхавшийся.
– Черт побери, – сказал он. – Мы попали в яблочко. И без малейшего труда.
43
Пендергаст заехал на парковку санатория «Пиц Юлиер»[51] и заглушил двигатель. Площадка, как он и рассчитывал, была пуста: этот оздоровительный спа-комплекс располагался вдали от курортных мест, был маленьким и предназначался для избранных.
А в настоящий момент там находился всего один пациент.
Специальный агент вышел из машины – двенадцатицилиндрового «ламборгини-галлардо-авентадор» – и медленно двинулся к дальнему концу площадки. Очень далеко внизу зеленый пояс Альп тянулся вплоть до швейцарского курорта Санкт-Мориц, который с этого расстояния казался настолько идеальным и красивым, что не воспринимался как реальность. На юге высился пик Бернина, самая высокая гора в Восточных Альпах.
На нижней части ее склонов мирно паслись овцы, крохотные белые точки."
"Пендергаст развернулся и направился к санаторию, похожему на красно-белое пирожное с имбирной лепниной и утопающими в цветах подоконниками. Он был очень слаб и плохо держался на ногах, но самые сильные болевые симптомы и моменты помутнения разума, которые он испытывал в Бразилии, прошли. По крайней мере, временно. Он даже отказался от мысли нанять шофера и вместо этого взял напрокат машину.
