При шофере же, сидевшем со мной рядом, спрашивать о тайном уговоре с могильщиком, сами понимаете, рискованно. По телефону — тоже. С того раза мы с Юлей не встречались. Девятого утром я улетел в Москву, на следующий день был уже в Лондоне. Вернувшись из загранкомандировки, первым делом позвонил Юле. Она сразу ошеломила, заявив, что нам больше нельзя встречаться. Заварилось, мол, настолько крутое дело, что неизвестно, чем закончится. Только положил телефонную трубку, приехал из Родниково Лазарь Симонович и рассказал о печальной судьбе Сони, которую, оказывается, наконец-то, похоронили по-человечески в мое отсутствие.
У меня внутри все заледенело. Начались вызовы то в областной угрозыск, то в прокуратуру… А позавчера неожиданно позвонила Клара Зарецкая. Помните бухгалтера-авантюристку из «Автосервиса»?
— Помню.
— Прошлый раз, когда вы спросили — почему Асултанов не заявил о хищении трехсот тысяч со счета фирмы? — я ответил уклончиво. Причина молчания Магомета Саидовича более весома. Зарецкая была его любовницей и слишком много знала о неблаговидных поступках… — Виноградов вздохнул.
— Так вот, эта преподобная Клара назначила мне встречу в ресторане новой гостиницы «Сибирь». Просидели мы с ней там очень долго, и она рассказала такое, о чем я лишь смутно догадывался. По ее словам, всю акцию, мягко говоря, по устранению Сони Оксана Черноплясова выполнила руками своего дружка Володи и бывшего мужа Юли Галактионовой Спартака. Сплелись в один узел интересы многих. Расклад такой… Спартак мстил мне за Юлю. Оксана, устранив Соню, рассчитывала со временем устранить Галактионову и добиться моей благосклонности — эта разбойница, видите ли, безумно любит меня.
Кларе для прикрытия нужен был надежный паспорт, а Володя хотел завладеть пистолетом, хранившимся на даче в тумбочке.
— Как он узнал о пистолете?
— Оксана обнаружила мой тайник, когда бездельничала во время выполнения Володей декоративной отделки дачи. Почтово-телеграфные фальшивки сделал Володя. Придумала их опять же Черноплясова. Она оказалась расчетливым психологом.
Зная о моем увлечении Юлей, сообразила, что, получив такое письмо, я не буду настаивать на продолжении розыска жены, и все канет в Лету. А Лазаря Симоновича решила успокоить телеграммой.
— Почему Зарецкая так здорово разоткровенничалась с вами?
— Понимаете, в гневе Клара бывает прямолинейна до циничности. Она даже о себе может рассказать такое, чего порядочная женщина никогда не расскажет. Когда мы встретились, Зарецкая была сильно раздражена.
