Наконец, она глубоко вздохнула и, закрыв глаза, словно в изнеможении откинулась на спинку стула. Промолчав чуть не минуту, нутряным голосом произнесла:
— Кроме креста, ничего не вижу.
— Какого, кладбищенского? — мигом ухватился Слава.
— Не знаю. Возможно, у этого мужчины под одеждой… на груди висит крест, — не открывая глаз, с тяжелым придыханием ответила Оксана.
На этом то ли чревовещательный, то ли спиритический — Слава так и не понял — сеанс Черноплясовой закончился. Несмотря на настойчивую просьбу Донцова она больше ни слова ни о Софии Лазаревне, ни о Казаринове не сказала.
"
"Поговорив за чаем о разных мелочах, Голубев с Донцовым направились восвояси. Когда они вышли на веранду, провожавшая их Оксана внезапно вспомнила:
— Саша! Не забудь завтра съездить за сигаретами. Возьми четыре блока «Кэмэл». Сейчас денег тебе дам…
Черноплясова ушла в дом. Через какую-то минуту вернулась и протянула Донцову пачку новеньких двадцатипятирублевок.
«И тут сиреневый туман», — тоскливо подумал Голубев, а когда вышли за ограду дачи, торопливо спросил Донцова:
— Григорьич, откуда у Оксаны новенькие четвертные?
— Замызганными деньгами Оксана брезгует.
Предпочитает новье. У нее, знаешь, как Володя Высоцкий пел, денег — куры не клюют, а у нас — на водку не хватает.
— Не фальшивые?
— Ты что, мой друг! У Оксанки такие заработки, которые простым людям и во сне не снятся. Завтра к вечеру из Кемерова тысяч пятнадцать — двадцать привезет.
— Круто жирует… — вздохнул Слава.
— Ну ты чего-нибудь понял из ее гадания?
— Ничего, кроме раздвоенной березы и креста.
— Слушай, а поблизости от Родниково нет раздвоенных берез?
— Это как? — не понял Донцов.
— Вот так? — Слава растопырил указательный и безымянный пальцы.
Донцов задумался.
— Есть такие березки! — вдруг сказал он.
Голубев даже остановился:
— Где, Григорьич?!
— Не очень далеко. Нынче весной я березовым соком запасался. Когда искал посочнее березки, удачный фотоэтюд сделал.
В газете его опубликовал. Пойдем, посмотрим мой альбом.
«Альбом» оказался толстой конторской книгой с наклеенными в нее газетными вырезками опубликованных фотоэтюдов А. Донцова. Сторож-репортер, быстро полистав страницы, показал Голубеву снимок с подписью «Сестры-близнецы». На снимке крупным, планом были изображены весенние, без листвы, раздвоившиеся у комля почти одинаковые березки. В их развилке на заднем плане темнели кудрявые сосны.
