— Они что, бесы, сговорились?! — возмутился Голубев. — И деньги у всех сиреневые, и машины одинаковые. Почему так, Григорьич?..
— Денег, мой друг, у них всяких хватает.
Слава вздохнул и показал на видневшийся вдали овраг:
— А там что такое?..
— Бывший карьер. До войны, говорят, в нем известковый камень добывали. Выгребли и забросили.
— Может, сходим туда, пошаримся?..
— Можно и сходить.
Заброшенный карьер напоминал собою городскую свалку. По словам Донцова, родниковские дачники постоянно вывозят сюда скапливающийся на участках мусор и пришедшие в негодность вещи.
"
"«Если Софию Лазаревну убили на даче, то здесь самое подходящее место спрятать труп», — подумалось Голубеву. Больше часа он с Донцовым бродил по замусоренному глубокому оврагу, пристально осматривая подозрительные ямы и размытые вешними водами суглинистые, с вкраплениями разложившегося известняка склоны бывшего карьера. Терпение начинало кончаться, когда у одной из промоин Слава вдруг почувствовал смердящий запах, исходивший откуда-то снизу.
Подозвав Донцова, он опустился на самое дно оврага и почти тотчас увидел торчащую из промоины человеческую ступню, плотно обтянутую женским капроновым чулком.
— Григорьич, кажется, мы нашли то, ради чего так долго маялись, — тревожно сказал Голубев.
Донцов озадаченно нахмурился:
— Неужели, София Лазаревна?..
— Разроем — увидим.
— А мы и лопату с собой не захватили.
— Скоро здесь будет столько лопат, сколько надо. Где ближайший телефон, чтобы позвонить в райцентр?
— В километре правление колхоза «Восход», ближе нету.
…Следственно-оперативная группа во главе с прокурором Бирюковым приехала к заброшенному известковому карьеру через полтора часа после телефонного звонка Голубева. В присутствии двух колхозников из «Восхода», приглашенных в качестве понятых, провели необходимые юридические формальности. Эксперт-криминалист Лена Тимохина с разных точек сфотографировала в промоине ступню, после чего следователь Лимакин, Слава Голубев и добровольно напросившийся в помощники Донцов осторожно стали разрывать захоронение.
Труп основательно взялся тлением, однако от чрезмерного разложения его спасло то, что зарыт он был не очень глубоко и, видимо, зимою сильно заледенел, а с наступлением тепла долго еще находился под толстым слоем снега, заполнявшего дно оврага. Если бы весенние ручьи не размыли склон, захоронение получилось бы вечным, так как дачники уже начали заваливать это место мусором.
