У нас есть улики, отчет экспертов.
– Что? Следы протектора? Да мало ли кого могло занести на том повороте! Это не улика, и ты это знаешь.
– Тогда придумай хоть одну причину, по которой она могла придумать историю с нападением. Давай свои недоношенные идеи.
Джонсон скривился.
– Ей нужно внимание.
– Какое внимание? Чье внимание?
– Уж и не знаю, Лу. Может быть, твое, – парировал Мик. – Ты у нас парень видный, а эта бабенка со смерти мужа одна. Может, она фантазирует, как входит в комнату допросов, а ты стягиваешь с нее трусики для полного досмотра.
Гудман схватился за голову.
– Мы что, в начальной школе?
– Не знаю я ее мотивов, и плевать на них хотел, – продолжил Джонсон. – Я просто не верю ни единому ее слову. Лживая тварь. Помяни мое слово.
Гудман махнул рукой. Спорить с упрямыми ослами было не в его характере.
После долгой паузы Джонсон решил сменить тему.
– Есть что-нибудь по Брендону Гролшу?
– Ничего путного. Я разыскал ту наркоманку, которая прислала письмо Валентине Баден. Ее звали Ракель Келси.
– Звали?
– Ага. Передоз. Родители похоронили ее недалеко от Сан-Диего пару месяцев назад. Ей было двадцать два.
Джонсон поцокал языком и посетовал:
– Какого дьявола они садятся на эту дрянь?
Напарники помолчали.
– И все же я уверен: эта баба причастна! – внезапно вновь оживился Джонсон. – Вот помяни мое слово. Мы буквально в шаге от разгадки, я чувствую, только топчемся на одном месте.
Гудман не стал с ним спорить, желая лишь одного – чтобы напарник прекратил издеваться над Никки Робертс и обрел трезвость мышления.
Надо во что бы то ни стало разыскать парня на красной машине. Кроме неизвестного на черном тонированном джипе, других подозреваемых у них не было. Брендона Гролша из списка потенциальных убийц, судя по всему, следовало вычеркнуть.
– И поэтому у меня к тебе вопрос. – Хеддон Дефо тепло улыбнулся Никки.
Они не виделись с того дня, как он принес миссис Робертс дурные новости о Трее. Сегодня тема убийства не всплывала, и разговор проходил в дружеской атмосфере. Как в старые добрые времена.
– Ну валяй, – кивнула Никки.
Хеддон адресовал ей долгий пристальный взгляд, а затем с нажимом произнес:
– Что означает: «по-сицилийски неповторимый лимон»?
Никки расхохоталась.
Они завтракали в кафе «Венеция», новом весьма пафосном заведении в центре, меню которого явно писал человек с фантазией.
– Думаю, то же самое, что «томат, мощный, как руки мясника», «краб с горячей гальки» и «курочка как из маминого курятника», – зачитала Никки.
