Доктор Робертс пыталась найти в прошлом пациентки причину, по которой та превратилась в такое робкое и зажатое существо.
– Ты многого достигла сама. Свобода далась тебе нелегко, но ведь ты ее заслуживаешь! Неужели ты пожертвуешь этим ради человека, который посадит тебя в золотую клетку?
– Не знаю, – признавалась Анна.
– Задай себе вопрос, действительно ли это предел твоих мечтаний, – настаивала Никки.
Пациентка вздыхала. Конечно, Никки Робертс была права. Пока Анна лежала на кушетке в кабинете психотерапевта, выбор в пользу свободы казался самым естественным и верным, но когда выходила на улицу, почти сразу ее охватывало чувство полной беспомощности.
От решительности не оставалось и следа, Анна казалась себе никчемной и слабой. И чем дальше она уезжала от офиса доктора Робертс, тем быстрее слова психотерапевта превращались не более чем в отдаленное эхо. Как будто Никки была радиовышкой, напрасно посылавшей сигналы в эфир. А сигнал вышки под названием «бывший муж» становился все сильней.
– Первая скрипка! Анна, радость моя, о чем ты задумалась? – негромко спросил дирижер Хенрик Лайнеман.
Он слишком восхищался талантом и красотой Анны Бейтман, чтобы повышать тон. Однако перед началом концерта дирижер волновался, а потому чужая невнимательность его раздражала. Как можно витать в облаках в такой ответственный момент? Каким бы талантом ни обладала Анна, порой она была чересчур рассеянной.
– Простите, маэстро. – Анна прикусила нижнюю губу, став похожей на юную девчонку.
– Коллеги, я отвлеклась, извините.
Лайнеман кивнул, легко взмахнул палочкой, и послушные инструменты зазвучали на все голоса. Анна отдалась волшебным звукам скрипки, позволяя Стравинскому увлечь ее за собой, подальше от бывшего мужа, нелепой робости и излишней благопристойности. Это был ее мир, и Анна хотела бы остаться в нем навсегда.
Анне было всего шестнадцать, когда на одном из концертов в Мехико она встретила будущего супруга, богатого и влиятельного торговца недвижимостью, на двадцать лет старше ее, состоявшего во втором браке.
Тур по Латинской Америке был самым большим для оркестра, и впервые Анну не сопровождала мать, поскольку свалилась с тяжелейшим гриппом. Руководитель оркестра заверила Линду Бейтман, что с дочкой все будет в порядке. Никто не ожидал от Анны странных выходок: она была слишком серьезна и слишком увлечена музыкой, чтобы вечерами тайно выбираться в город с другими музыкантами. Анна только и делала, что репетировала.
